— Вообще-то да, — спокойно отвечает старик. — Здесь больше нечего есть.
Я закатываю глаза. Ну, так бы сразу сказали.
Мысленно даю команду Ломтику. Маленький друг мгновенно отправляется в Невский замок, пробирается на кухню и через теневой портал подкидывает мне корзинку с мясной и сырной нарезкой.
В темнице распространяется запах копчёного мяса и выдержанного сыра.
Я молча беру кусок колбасы и откусываю.
Старик и старуха таращатся на еду, будто в жизни ничего вкуснее коры с потолка не видели. У старика судорожно подергивается кадык, а на подбородке уже блестит первая дорожка слюны.
— Угощайтесь, уважаемые, — киваю на корзину, не торопясь прерывать трапезу.
Они продолжают смотреть на меня и на еду, не моргая, не веря своим глазам. Остолбенели? Ну, день у них, конечно, сегодня явно выдался богатым на приятные сюрпризы.
Я со вздохом поднимаюсь, беру корзину и ставлю её прямо перед сокамерниками. Несколько секунд они сидят неподвижно, будто опасаются, что всё это иллюзия и в следующий момент исчезнет. Но потом инстинкты берут верх — они жадно хватают угощение, точно звери, не видевшие еды несколько недель.
Старуха вцепляется в кусок сыра размером с кирпич, судорожно прижимая его к груди, пока старик уже откусывает от куска хлеба так, будто тот может исчезнуть в любой момент. Они жуют быстро, громко, не стесняясь чавканья и шуршания бумаги от колбасы.
— Спасибо тебе, милок! — бормочет старуха с набитым ртом, почти мурлыкая от удовольствия. — И вылечил, и накормил!
Старик в это время запихивает в рот сразу два толстенных ломтя колбасы, чавкает, как голодный волк, и судорожно кивает, не в силах пока что выговорить слова благодарности.
— Уважаемые, на здоровье, — великодушно машу рукой, наблюдая, как они едва не давятся, торопясь наверстать упущенное. — Только ешьте потише, ладно? А ещё лучше — без попыток умереть прямо сейчас. И корзинку потом верните, — добавляю, подумав. — Не хотелось бы улики оставлять
Через пару минут пиршество заканчивается. Сокамерники сыты, довольны и совершенно обессилены. Старуха первой валится на свою лежанку, стягивая за собой какой-то рваный тряпичный плед. Старик тоже откидывается назад и прикрывает глаза.
Дождавшись, когда они уснут, я убираю корзинку обратно через теневой портал. Сам же достаю яблоко, кручу его в руках, откусываю.
Сладкое, сочное.
Затем хватаю бутерброд, не спеша пережёвываю. Всё-таки тоже проголодался. Старики слишком аппетитно ели.
Время идёт. Темница погружается в тишину, редкие капли воды падают с потолка, растворяясь в грязных лужах на полу.