Карл-2 хмурится, переводит взгляд на меня.
— Он спит в клетке, — поясняю я, закидывая руки за голову.
Карл-2 моргает, словно осмысляя услышанное, а потом вдруг резко рычит:
— В клетке⁈ Как это — спит⁈ — его голос скачет от недоумения к подозрению. — Стойте здесь!
Он с бешеной прытью разворачивается и быстрым шагом уходит проверять.
Через пару минут возвращается — уже не такой бодрый, но с лицом, полным ярости.
— Ах ты, говнюк! — выплевывает он, скрипя зубами так, что аж уши закладывает. — Ты его грохнул! Изувер грёбаный!
Я лениво пожимаю плечами. Смешно слышать такие обвинения от своих будущих пыточников.
— Вообще-то это сделали ваши же недодемоны, — хмыкаю. — Они ему рога оторвали и в клетку швырнули. А я, между прочим, даже ходить не могу. Последняя стадия, как-никак.
Карл-2 злобно дёргает щекой. Затем отворачивается и резко бросает:
— Кидайте его в темницу!
Ну вот, началось.
Недодемоны вскидывают меня выше, не слишком заботясь об удобстве, и несут куда-то вниз. Тут сплошные каменные стены, воздух тяжёлый, сырой, как в погребе, куда пару сотен лет забыли заходить. Если весь верхний этаж напоминал бардак с лёгкими элементами логова, то здесь уже честная «мрачная безысходность» во всей красе. Клетки. Повсюду клетки.
Почти все пустые. Почти.
В одной валяются два тела. Ну, не совсем тела — ещё дышат.
Старик и старуха, высушенные, как вяленая рыба, кожа в трещинах, глаза мутные. Они даже не поднимают рогатых мохнатых голов, просто лежат на каких-то грязных тряпках, едва двигаясь. Судя по всему, боль для них уже не ощущение, а состояние души, с которым они смирились.
А я? А что я? Меня, словно мешок с картошкой, швыряют рядом. Карл-2 со скрипом захлопывают клетку.
Ну и ладно. Я устраиваюсь на единственной свободной лежанке, вытягиваюсь, закидываю руки за голову. Карл-2, ухмыляясь за прутьями клетки, поворачивает голову и с мерзкой ухмылкой цедит:
— Скоро тебя отдадут на корм хозяину. За Карла пойдёшь первым, урод!
— Ох, хорошо бы! Скорее уже прекратить мучаться, — притворно охаю. — Слушайте, а перед этим меня хоть покормят? Ну, чтоб, так сказать, на убой шел в лучшем виде? Вряд ли Демону понравится жевать голодного и похудевшего.
— Никакой тебе жратвы! — рычит Карл-2, злобно скалясь. — Никакой, ха-ха!
Когда его шаги наконец затихают за дверью, я вздыхаю и, устраиваясь поудобнее, переключаюсь в режим медитации. Стоит провести время с пользой.
Но, как назло, со стороны стариков начинают раздаваться громкие, тягучие стоны. Не просто тихие жалобы на судьбу, а полноценные завывания уровня «дайте мне нож, я сам себя прикончу».