— Шеф у тебя телепат, — напоминаю по мыслеречи. — Так что открывать набитый рот вовсе не обязательно. Смекаешь?
— Понял, шеф, — мысленно отзывается он и открывает передо мной дверь: — Транспорт готов. Можно ехать.
Сажусь, машина трогается. Едем к Хлестаковым. Уже через Ломтика проверил, что Радий Степанович дома. Значит, разговор состоится. Надо поговорить с боярином напоследок, дать Семибоярщины шанс согласиться на честную гонку. Да, я хочу урегулировать вопрос с Междуречьем без козней. Но если он не поймёт… Что ж, я хотя бы буду точно знать, кто мои враги.
По дороге внезапно звонит Красный Влад.
— Привет, Данила.
— Доброе утро, Владислав Владимирович.
— Слушай, Данила, я уже в курсе, что Воробьёв за одну ночь передал почти все склады и базы в Междуречье твоим людям.
На секунду пауза, будто он всё ещё не до конца понимает, как это вообще возможно.
— Не расскажешь, как ты добился такой щедрости от боярина?
Хороший вопрос, Владислав Владимирович.
Улыбаюсь и включаю громкую связь.
Спокойно отвечаю, даже не пытаясь увиливать:
— Артём Кириллович переборщил с действиями в отношении меня. Со своим родственником позволили себе слишком много. А раз он нанёс моему роду оскорбление, у него просто не осталось выбора, кроме как компенсировать это своим вооружением.
В трубке короткая пауза. Я слышу, как Красный Влад усмехается:
— А почему Артём Кириллович согласился именно на такую большую компенсацию?
— Потому что иначе бы мне пришлось рассказать вам о характере его безнравственных действий, Владислав Владимирович.
— Приятно, что ты этого не скрываешь, Данила Степанович.
Хмыкаю. А смысл скрывать?
Во-первых, такое не утаишь. Слишком уж шустро Воробьёвы передали склады и базы — это ж не пару ящиков патронов за бутылку обменять. Любая версия, кроме правды, выглядела бы откровенно идиотской.
Во-вторых, если начать юлить и пытаться что-то запудрить, Владислав Владимирович это почувствует моментально. Перестанет доверять, а это уже мне невыгодно. Родовые тайны я, конечно, скрываю — безопасность жён и сына прежде всего. Но напрямую не вру. Да и о причинах таких «подарков» Воробьёва Красный Влад бы всё равно догадался.
— Приятно, что вы цените мою честность, Владислав Владимирович, — парирую.
Машина несётся по трассе. За окном мелькают огни придорожных домиков, где-то вдалеке тянутся линии электропередач. Пётр за рулём с видом человека, сосредоточенного только на дороге.
В трубке раздаётся лёгкий выдох, потом Владислав с той самой ленцой в голосе, за которой скрывается железная решимость, выдаёт: