— Не моё — так не моё, но узнал я это случайно, поскольку имел контакты с монахами Обители. А раз уж узнал, то, естественно, поделился с вами, куратором этого человечишки. Разве это не означает, что Филинов уже позаботился о своих родственниках и больше не имеет права отлынивать? Значит, ему пора взяться за службу Багровому Властелину, не так ли?
Лорд Зар, чертыхнувшись про себя — как же он ненавидел Гагера, спокойно ответил:
— Это вопрос моей компетенции, лорд Гагер, а не вашей.
На том конце связи раздаётся сухой смешок.
— Вы правы, это целиком ваш вопрос, — с насмешкой соглашается Гагер. — Однако, если ваша компетенция вдруг подведёт, я вполне могу упомянуть об этом при Багровом Властелине на нашей следующей встрече. Он, может, удивится.
Делает небольшую паузу, словно смакуя момент, и добавляет лениво, но с явным намёком:
— Так что лучше вам свою работу выполнять правильно, так ведь?
Связь обрывается. Лорд Зар медленно опускает руку, пальцы сжимают артефакт связи. Гагер не намекал — он прямо угрожал. Вот же гребаный каннибал!
Но Филинов, похоже, и правда вылечил своих родственников. А значит, ему пора отправляться к Багровому Властелину. И Зар должен будет пойти вместе с ним.
Он берёт чашку, делает глоток кофе, смотрит в окно и тяжело вздыхает. А ведь ему так нравился этот город.
Приезжаю к Хлестакову Радию Степановичу. Боярский особняк — большой, в современном стиле, явно с претензией на статус. Фасад строгий, но дорогой, забор высокий, камеры наблюдения сверкают на углах, а охрана, разумеется, не спешит впускать меня сразу.
Минут десять заставляют ждать у ворот. Потом, видимо, убедившись, что я не подорву их драгоценный особняк, впускают. Ну, хоть парковка подземная.
Поднимаюсь на лифте на верхний этаж, сворачиваю вслед за слугой в стеклянные двери.
Хлестаков сидит в просторной гостиной и, едва я вхожу, делает гостеприимный жест.
— Данила Степанович, ваш визит неожиданен. Вам повезло, что я оказался дома.
— Удача сопутствует мне, Радий Степанович, — улыбаюсь. Удача у меня хвостатая, любит жареных уток и когда её гладят.
— Надо же, как сильно вы на неё полагаетесь, — хмыкает Хлестаков. — Чаю?
— Нет, спасибо, Радий Степанович, — отказываюсь. Не люблю затянутые разговоры, когда всё и так понятно. — Давайте сразу к делу, если вы не против. Не хочу занимать много вашего времени.
Он чуть улыбается, жестом вежливо указывает на кресло, мол, расслабьтесь, разговор предстоит интересный.
— Я знаю, что это вы спровоцировали Воробьёва Артёма Кирилловича на один безнравственный поступок, — говорю прямо, едва усаживаясь. — Вы с ним договаривались устроить провокацию с участием его сына Семёна против моего слуги-альва.