Феанор удивлённо поднимает брови:
— Праотцу ликанов? — как проняло-то его.
— Дважды зарядила между ног! — Светка гордо вскидывает подбородок.
— Верно, — кивает Лакомка. — А ещё сам Даня убил Лича. Ты же вроде как с ним пересекался… и, кажется, остался не в выигрыше.
Феанор плотно сжимает губы, задумчиво барабаня пальцами по столу, но всё же упрямо бурчит:
— И всё равно люди не отличаются умом.
Светка закатывает глаза и демонстративно вздыхает:
— Это уже больше похоже на тупую ксенофобию. Мы же по тебе не судим всех альвов и не считаем их бешеными психопатами.
Феанор косо смотрит на неё, но блондинка только хмыкает и делает глоток чая.
Доев последний кусок яичницы с беконом, я встаю из-за стола и бросаю:
— Славно поболтали, но мне пора. Воитель, ты остаёшься здесь. Не вздумай что-нибудь устроить.
Феанор пожимает плечами, будто ему и правда нечего делать:
— Мне нечего устраивать.
Ну-ну.
Я направляюсь к выходу, но в коридоре меня догоняет Лакомка, озадаченно нахмурившись:
— Мелиндо, а ты не знаешь, почему Олежек такой сонный всё утро?
Усмехаюсь:
— Знаю. Полночи не хотел спать — теперь наверстывает. А ночью снова устроит веселье. Так что готовьтесь.
Лакомка улыбается, но грустненько так:
— Да уж, наш малыш такой энергичный.
Вспоминаю недавний разговор с Морозовым и, прикинув, что этот момент лучше озвучить сразу, невзначай спрашиваю:
— Кстати, а Ненея в курсе, что Морозов планирует взять в гарем ещё нескольких альвиек?
Лакомка моргает, на секунду теряя свою фирменную невозмутимость. Явно не ожидала такого поворота.
— Нет. Но теперь узнает… и с него не слезет. А то ведь ещё и жалела его, дурочка!
Пожимаю плечами:
— У них что ли ещё не было, скажем так, любвиобильной ночи?
Лакомка качает головой, её золотые волосы мягко колышутся.
— Просто Ненея слышала, что местным аристократкам до брака нельзя — ни-ни. Решила сначала заслужить репутацию. Поэтому держалась. Но теперь… теперь Морозов точно не сможет даже думать о других альвах. Не сможет физически.
Хмыкаю, представив, как будет выглядеть его ближайшее будущее.
— Ну, тогда понятно, в чём причина.
Мысленно усмехаюсь. Альвы славятся своим темпераментом и, скажем так, любвеобилием. Одной альвийской жены с лихвой хватит даже Мастеру.
А вот Грандмастер — это уже другое дело. У них и энергии побольше, и аппетиты соответствующие.
Но вслух этого не говорю. Просто хмыкаю, легонько щёлкаю Лакомку по носу и ухожу к машине.
Водитель Пётр подбегает на ходу, дожевывая бутерброд. Рот набит, но он всё равно пытается говорить, отчего звучит что-то вроде:
— Фхеф… гмф… готов…