Делаю шаг ближе, встречая его взгляд.
— Я предлагаю вам мир. Забыть все ссоры и разногласия. Но только если вы искренне этого будете придерживаться.
Павел хмыкает, в глазах что-то вспыхивает.
— Пошли.
Он разворачивается, не глядя ведёт меня вперёд.
Проходим через массивные двери. Внутри — тренировочный зал. Каменные стены покрыты ожогами, магические следы битв въелись в пол, воздух пропитан запахом раскалённого камня и старой крови.
Горнорудов снимает перчатки, медленно разминает кисти, поглядывая на меня.
— Мир, так мир, Вещий-Филинов, — произносит он ровно, затем разворачивается и встречается со мной взглядом.
— Но сначала мы с тобой схлестнёмся. Последний раз.
Усадьба Горнорудовых, Москва
Настя сегодня пропала в свадебных салонах. С головой. Венки, ленты, перчатки, тысяча вариантов, все не то, все не так. Казалось бы, мелочь, но нет. Для нее это была не просто подготовка — это была миссия. Её свадьба с Данилой должна быть идеальной. Без единого изъяна, без малейшего недочёта. Ведь она у него уже пятая жена, а значит, этот день просто обязан ему запомниться. Потом же за Даню выйдет Маша, а там еще кто-то нарисуется, наверняка… Конкуренция за его внимание огромная, и незабываемое впечатление очень сложно оставить. А Насте этого хотелось.
Камила стойко держала оборону рядом, за что Настя была ей безмерно благодарна. Потому что если бы не она, Настя, возможно, до сих пор кружила бы среди манекенов, окончательно потеряв связь с реальностью. Так бы и осталась там — погребенная под слоями кружева, шелковых тканей и стразы, из последних сил сжимая в руках каталог с «правильными» оттенками слоновой кости.
Вернулась она поздно, вымотанная, но довольная. В салоне машины было тепло, глухо играл радиоэфир, убаюкивающий городскими новостями. Фонари расчерчивали дорогу желтоватыми бликами, освещая уютный вечер.
— Анастасия Павловна, приехали! — раздается голос водителя.
Настя потягивается, лениво сползает с сиденья наружу, расправляет плечи… и тут же замирает. Как холодная капля по позвоночнику — неприятное, липкое ощущение тревоги.
Резко распрямляется, глядя на дом.
Разбитые окна на первом этаже. Внутри — темнота, но даже сквозь неё проступают следы разрушения: прогалины, уродливые пятна на стенах, будто кто-то разбрасывал внутри огненные стрелы.
А снаружи гвардия рода Горнорудовых. Охрана дома в сборе. Полная экипировка, оружие наизготовку. Лица напряжённые, настороженные, как у охотников, затаившихся в засаде и ждущих, когда из зарослей выскочит раненый зверь. Но никто не двигается. Никто не заходит внутрь. Почему?