— Хорошо, — соглашаюсь я, поднимаясь из-за стола. Оборачиваюсь к Светке и киваю:
— Спокойно отобедай, дорогая. Теперь всё на столе настоящее.
— Постараюсь, дорогой, — отвечает она с лёгкой улыбкой, которая в переводе с «светкиного» означает «ну-ну».
Мы с князем выходим из зала и направляемся на открытую террасу. Там уже всё подготовлено: уютные кресла с мягкими пледами, жаровня с тёплыми углями, кувшин с горячим глинтвейном и две кружки на тумбе.
— Данила Степанович, садитесь, пожалуйста, — говорит князь, жестом указывая на одно из кресел.
Я сажусь, а он занимает место рядом.
— Глинтвейн просто замечательный, советую вам попробовать, — говорит он с сухой, почти натянутой улыбкой.
Я оцениваю его взглядом и киваю.
— Давайте, пожалуйста.
Князь молча наливает напиток в обе кружки и передаёт одну мне. Мы поднимаем кружки, я делаю глоток. Глинтвейн действительно оказался хорош: горячий, насыщенный специями, с лёгкой горчинкой.
— Достойно, — говорю я, ставя кружку на тумбу и переводя взгляд на князя. — Ну а теперь, Герасим Станиславович, давайте к делу. Зачем весь этот цирк, уж простите за честность?
Делаю ещё один глоток глинтвейна. Крепкий напиток. Никакого эффекта от алкоголя, конечно, не чувствую. Князь внимательно наблюдает за мной.
— И не пьянеете, — вдруг произносит. — Вы, прямо скажем, человек с множеством талантов. Вас не застать врасплох.
— А в гостях — тем более, — равнодушно отвечаю я, взглянув на него. — Особенно у вас, князь.
— Зачем вы так, Данила Степанович? — говорит с укором. — Я же обещал объяснить причину своего поведения.
— Так почему я ещё ничего не услышал? — спрашиваю, ставя кружку на стол.
— Мне нужно, чтобы вы дали обещание, — наконец произносит он. — Обещание, что вы не раскроете мой родовой секрет. Я расскажу его вам, чтобы решить одно дело.
Я хмыкаю, спокойно откидываясь в кресле.
— Нет. Я здесь не для того, чтобы хранить чьи-то секреты. Я здесь, чтобы помочь с вашим делом. Ничего другого обещать не могу. Если Царь спросит меня о чём-то, я не вправе ему отказать.
Князь хмурится, его брови слегка сдвигаются. Но в глазах нет удивления — скорее, подтверждение его догадок.
— Вот как…Впрочем, другого ответа я и не ждал, — говорит он сдержанно.
— Так о чём речь? — спрашиваю, переводя взгляд на его массивный перстень.
Перстень продолжает выпускать невидимые иллюзорные щупы, уходящие сквозь стены и пол. Очевидно, именно он формирует все иллюзии города. А как? Скорее всего, он соединён с артефактными вышками и, используя их энергию, управляет настройками. Перстень — это, по сути, пульт управления всем этим миражным спектаклем.