Я почувствовала, как мои щеки запылали, и резко вскинула голову:
— Да ты что! — начала я, стараясь скрыть раздражение. — Влюбилась? В него? — Я почти фыркнула. — Он вообще не мой типаж! Ни внешне, ни по характеру. Да и как можно на такого внимания обращать? Холодный, самодовольный, всё только работа да отчёты в голове!
Света лишь усмехнулась, не отводя от меня взгляд и явно наслаждаясь своей властью над беседой:
— Ну, значит, оптовик-то её новый, выходит, лучше любовник, чем наш Лёша Михайлович. Хотя, если по внешности судить, никогда бы не сказала, что он такой… тухленький в постели, — она с ухмылкой провела рукой в воздухе, словно сбрасывая невидимую пыль, и присвистнула.
Все снова захихикали, и я видела, как Света наслаждается этой минутой триумфа. Казалось, она сумела идеально подобрать слова, чтобы и повеселить всех, и уколоть меня. Бухгалтерша, напротив, лишь продолжила подливать масла в огонь, разжигая атмосферу лёгкого злорадства:
— Ну что, Морозова, бывает такое. Внешность обманчива, а за серьёзным видом харизматичного мужчины может скрываться настоящий скучный зануда…
Я выдохнула, стараясь сдержаться, но не могла оставить это без ответа:
— Да мне всё равно! — сказала я, бросив взгляд на Свету. — Я вообще считаю его монстром. Он словно вампир, который питается нашей кровью. Знаешь, как будто каждое утро в офис заходит и только и ждёт, когда кто-то из нас даст слабину, чтобы высосать из нас всё до капли.
Комната на мгновение затихла, женщины переглянулись, пытаясь понять, шучу я или говорю серьёзно.
— Девочки, ну вы скоро? — раздался голос с порога.
У дверей появились несколько мужчин из отдела, которые как раз вернулись из столовой с пакетами в руках, нагруженные послеполуденными покупками. Нам пришлось потесниться, уступая им место в курилке.
— Ладно, пойдём в столовую, продолжим там, — предложила Света, пожимая плечами и собирая свои вещи.
Мы всей гурьбой направились в сторону столовой, не желая прерывать обсуждение. Сплетни на таком интересном моменте не забрасывают — это было святое правило, которое все негласно соблюдали.
Как только мы уселись в столовой, Света, словно продолжая внутренний монолог, не упустила возможности бросить новую искру в уже разгоревшийся разговор:
— Ну что, девочки, теперь наш Лёша Михайлович — свободный мужчина! — её голос звучал торжествующе. — Кто знает, может, скоро заглянется на кого-то из нашего цветника? — Она ухмыльнулась, взгляд её прошелся по каждому из нас, словно оценивая, кто станет «жертвой».
Я хмыкнула, стараясь скрыть раздражение, и, отодвигая поднос, ответила сдержанно, но с намеком на сарказм: