Немного зависаю, пялясь на красивую картинку семейной жизни. Женщины на кухне, стильный сервиз в центре стола, домашняя еда… Это точно мое? Мое по праву? И я ничего не разрушил, не отнял, не забрал без спроса?
Встречаюсь со взглядом Ульки и убеждаюсь – нет, не забрал… Нельзя человека привязать к себе. Влюбить нельзя, заставить уважать или почитать… Всё мы делаем по велению сердца, добровольно, иначе… умираем.
– Сереженька, я так рада, что ты с нами. Ты прости меня, – всхлипывает Алла Валерьевна. – Дима всю жизнь жалел о том поступке. Наверное, и заболел от этого… Поедом себя съедал, гадал, как бы жизнь сложилась, откажись он и…
– Давайте в доме установим первое правило, дорогие дамы, – предлагаю я, откусывая нежнейший пирог. – Не вспоминать прошлое. Пожалуй, и второе вдогонку – делиться всем, что накипело, не молчать. Согласны?
– Согласны, – в унисон произносят они.
– Дети, отпустите меня домой ненадолго? Квартиру надо продать и к вам поближе перебраться… Где планируете работать?
– Алла Валерьевна, я бы хотел уехать в Москву. Уля, ты как, согласна? – перевожу на нее полный надежды взгляд.
– Конечно. Меня здесь ничего не ждет… Ничего не радует больше. Все кажется каким-то оскверненным… Места, где гуляли, рестораны, где ужинали… Улицы, и те… Ты меня понимаешь?
– Как никто другой, Уль… Потороплю Василия. Я тоже очень хочу сменить обстановку и переехать в собственный дом.
– Дом? Это замечательно, Сереж. Дом для меня – воплощение семейного уюта. Был когда-то… – мгновенно грустнеет Уля.
– И снова будет. Я обещаю.
Ульяна.
Зачем я ему наговорила все это? Про памятные места и дом, прогулки по старинным улочкам Питера и уютные кофейни?
Одергиваю себя и тотчас убеждаюсь, что поступила правильно. Я больше не стану умалчивать о проблемах и делать вид, что мне весело, когда на душе тоска… Пусть Костромин сразу решит для себя, нужно ли ему все это? Я, Яночка и моя мама… Как-то враз закончились силы… Я устала бороться и планировать каждый свой шаг, строить из себя ту, кем не являюсь. Словно некто перерезал ниточки, отпустив меня, понимаете? И я свободна. Вольна делать, что по-настоящему хочу и жить без оглядки на стереотипы и прошлое. Кто теперь запретит мне верить или любить? Нет больше Дениса и его влияния на меня, нет…
– Ты закончила?
Голос Сергея бархатистый, шероховатый как наждачка. Кожа вмиг покрывается мурашками, а пульс частит.
– Да, – выглядываю из детской.
На мне банный халат, волосы растрепанные и влажные после душа… Не готовилась я к ночи любви. Шла в офис, намереваясь забрать документы и… все…