— Ккккак? — стараюсь не заикаться. Но мысль свою выразить еще не могу. Хорошо, что мой врач понимает все с полуслова.
— Синдром запертого человека. Причем, первая стадия, самая тяжелая.Ты не подавала признаков жизни. Удивительно, как ты вообще выжила.
Как выжила? У меня была персональная святая и ангел-хранитель. Был Лин. Были дети. Обязанности. Целый мир, настолько интересный, что я изо всех сил цеплялась за жизнь.
Я любила, страдала, придумывала себе неодолимые препятствия и без колебаний бросалась в бой. Как говаривала моя бабушка: болит, значит, живет.
Я не придумала себе уголок рая, где можно безмятежно наслаждаться негой и покоем. Там бы я и загнулась. Смирилась со своей участью. И уплыла бы на белом облаке в небытие.
А я выжила. Но как же мне больно теперь! Не только голова, но и душа разбита в кровь. В этой реальности я инвалид. Хоть врач и сказал:
— Ты относительно недолго была в коме. Три месяца, не года ведь. Прогноз благоприятный.
— Благоприятный насколько? Черепно-мозговая травма, да? И что я себе отбила? Какую часть мозга?
Мне все еще трудно говорить. Хотя прошло уже несколько дней, как я очнулась.
— Ходить ты будешь, — он отводит глаза.
— А еще что смогу делать?
— Жить.
— А качество этой жизни? Мне всего двадцать пять.
— Все будет зависеть от тебя.
— Я детей хочу. Работу нормальную. Не лежачую. Пока у меня никакой нет.
— Ты тяжело больна.
— Группу дадите?
— Пока да.
— Спасибочки. Не первую, это понятно. Но на вторую могу рассчитывать. И на пенсию. Когда меня выпишут?
— Тебя надо понаблюдать.
— Диссертацию пишете?
— Ну, зачем ты так? Хотя твой случай уникальный. Ты ведь мне расскажешь?
— Как выжила? Я же сказала: придумала мир, в который переселила свое сознание. И прожила там двадцать с лишним лет.
— Сколько⁈
— Почти состарилась. Двух детей родила. Замуж вышла.
Кстати… Здесь-то я тоже замужем! Но у моей постели только родители. Подружки заходили, с бывшей работы. Вряд ли я на нее вернусь. Но их пока не пустили.
Ко мне в реанимацию можно только ближайшим родственникам. Сказали: вот переведут в обычную палату…
Но муж-то, он ближайший!
— Мама, а где Игорь?
— Он… в командировке.
— Я могу ему позвонить? Дай мне, пожалуйста, телефон.
— Там связи нет.
— Игорь что, в Гималаях? Работу поменял? Раньше его не посылали в командировки даже в ближайшее Подмосковье. И кем же он устроился в Гималаях? Медведем, туристов развлекать? Пусть позвонит мне сам. Поговорить надо.
— Он… очень занят.
— Ты можешь сказать мне правду. Я не расстроюсь. Молчишь? Хорошо, я скажу. Игорь не поверил, что я выживу. Или нет. Он этого испугался. Он же заставил меня сделать аборт. А тут жена — овощ. Это еще хуже, чем младенец. Ребенок вырастет, а вот жена-инвалид новое здоровье не отрастит. Игорь беспокоится, что нас теперь не разведут? Передай ему, что я не имею претензий. Он может сойтись с девушкой здоровой, которая будет готовить ему еду, убираться в квартире, мыть посуду. А я, как только мой статус изменится, сама подам на развод. Проблем никаких.