— Не. Заклинания — для слабаков, — заявил я. И, задрав голову к звездному небу, громко крикнул: — Аид!!! Аид, услышь меня!..
— Ну-ну, — саркастично пробормотала себе под нос Деметра.
Я покосился на нее и еще громче крикнул:
— Аи-ид!
— Еще чуть-чуть прибавь, — ехидно предложила Демка. — А то на дальних кладбищах тебя уже услышали, а вот на том свете — еще нет.
— Аи-иид!
— Не торопись — он гребет, как может, — хихикнула Демка.
— Вот ехидина! — беззлобно ругнулся я. — Аид, мне срочно надо кое-что с тобой обсудить! И вообще, я — твой подопечный. Ты не можешь бросить меня! Сила договора непоколебима! Аид!!!
Над землей медленно образовалось красное облако. В середина облака открылась светящаяся дыра, похожая на люк космического корабля, из которой в красном луче света показался повелитель подземного царства. Сначала — голые ноги. Потом — черные труселя с множеством разноцветных черепов. Потом — голый торс и, наконец, вклокоченная грива нереально отросших волос, сонно разинутый рот и помятое небритое лицо.
— Ну чего тебе надо-то? — сквозь зевоту проговорил Аид, сонно почесывая пузо.
Демка тоненько присвистнула и рассмеялась, разглядывая неглиже своего зятя.
— Ух ты, — проговорила она. — Даня, глянь — а у Лёхи-то фанаты имеются!..
От звука ее голоса глаза Аида резко распахнулись, а рот, наоборот, захлопнулся.
Он медленно перевел взгляд с моей фигура на Демку…
— Мама, вы? — дрогнувшим голосом воскликнул он.
— Здравствуй, Адик, — скрестив руки на груди, с надменной улыбкой ответила Демка. — Хорошо выглядишь…
Изображение Аида погасло. И через пару мгновений опять появилось, только теперь царь подземного мира был в черном бархатном халате с золотым шитьем по краю, волосы были забраны на затылке в кривоватый хвост, на груди блестело массивное ожерелье, а на голове — корона.
— Рад приветствовать великую богиню Деметру, мою глубокоуважаемую тёщу! — пафосно проговорил он. И, покосившись на меня, добавил: — Вообще-то о таком предупреждать надо.
Демка звонко рассмеялась.
— Заметь, Даня, как он сказал — не дорогая, и не любимая, а глубокоуважаемая! Вот чего у него не отнять, так это честности.
Правый уголок рта Аида дернулся. Но он сохранил искусственно-торжественное выражение лица и спросил:
— Так… чем же я… так провинился, что на меня снизошло внезапное счастье лицезреть вас, мама?
Я с трудом сдержал смех. Эти двое стоили друг друга.
Деметра стала серьезной.
— Я хочу видеть свою дочь.
Вся бутафорская почтительность мгновенно смылась с лица Аида.
— Хочешь, чтобы она вышла к тебе и потеряла дитя, которое носит? — угрожающим тоном спросил он. — Так вот этого не будет. До тех пор, пока твоя дочь не стала вдовой, я — ее щит, и я…