Я задохнулся от радости. Аж слезы на глазах выступили.
Значит, еще не все кончено, дружище-сладкоежка! Мы еще погрызем шоколад в окружении жопастых шлюх в необъятных труселях! Или тебе теперь по вкусу паучихи?
— Ты чего такой странный? — озадаченно спросил Нергал, наблюдая за бурей эмоций на моем лице.
— Что значит я странный? Это вы, блин, сволочи! Сразу сказать нельзя было, что Оракул не окончательно сгинул, а просто из тела эмигрировал? — сверкнул я на него глазами.
Нергал с Шивой переглянулись.
— Ну как бы… это же очевидно было, — растерянно пожал плечами Нергал.
— Это для вас, древних мамонтов, очевидно! — всхлипнул я. — А я с ним, между прочим, навсегда прощался! И вы, между прочим, стояли рядом с кислыми минами!..
— Ты не понял, — отозвался Шива, нахмурившись. — Оракул принес себя в жертву. Осознанно отдал себя на мучительную смерть от руки ничтожного божка, чтобы эта самая рука в тот момент не дотянулась ни до кого из нас. Потому что и для меня, и для Нергала все было бы кончено окончательно, будь мы на его месте. Теперь понятно?
Я кивнул.
Мой пустой желудок громко заурчал, будто подтверждая согласие.
— Надо найти что-нибудь пожрать, — сказал я со вздохом.
Шива плюхнул ладонью по болотистой жиже и сунул мне под нос бородавчатую зеленую жабу.
— Свежую лягушечку? — с издевательской улыбкой спросил он.
— Фу, — содрогнулся я.
— Ну, значит, еще не голоден, — сделал вывод Шива и выкинул жабу обратно в болото. — А вообще я бы не советовал тебе употреблять в пищу что-нибудь местного происхождения. Куриная грудка может ведь оказаться гнилым бычьим пенисом или куском сушеного навоза. Так что крепись, мой смертный друг.
Он поднялся, с грустью посмотрел на свои широкие складчатые штаны, которые теперь выглядели как раз как тот самый навоз, только в самом что ни на есть размоченном виде. И двинулся наугад прочь от вонючей топи, и буквально шагов через пять уперся в невидимую стену.
— Готовы? — обернулся он к нам.
Мы были готовы.
Шива вонзил меч в пустоту перед собой. Болото, замшелые кочки и черное небо — все это на глазах начало облезать и размываться подтеками, как акварельная краска со стеклянных стен, открывая новую локацию.
Мы очутились в роскошной комнате с большими зеркалами на стенах, напольными подсвечниками и множеством аппетитных блюд, от вида которых у меня, как у собаки Павлова, началось непроизвольное выделение слюны в бешеных объемах.
— Как нас внимательно слушают, — усмехнулся я, стараясь не смотреть на стол. — Но все-таки обидно, что меня держат за такого беспросветного дурака. Он что, всерьез думает, что я мгновенно голову потеряю от вида жареного мяса?