Нергал брезгливо поежился.
— От твоих ассоциаций меня теперь до завтра мутить будет, — проворчал он.
Шива опять рассмеялся, а вот мне было совсем не смешно. Как я не пытался удержаться от ужимок и прочей прелести, они то и дело вылезали наружу.
Как же мне избавиться от этой напасти?
Но это существо отключается только когда поблизости кто-нибудь кого-нибудь убивает!
И тут я вдруг вспомнил, как друзья напоили меня чем-то из фляги, и я на время стал собой.
Потом, после боя, мы выпили с Нергалом, и меня тоже отпустило.
И кстати, когда победителям вынесли вино, Кронос что-то кричал по поводу того, что ему воды нужно. Потому что он уже много сотен лет не пьет.
Может ли быть такое, что хухлик, прожив так долго в теле трезвенника, на дух не выносит алкоголя?
Почесав затылок, я призвал бухалово.
Но мой коньяк тут же заграбастал себе Шива.
— Правильная мысль, — похвалил он меня.
Мысленно ругнувшись, я сделал еще один бокал, и, пока его никто не успел перехватить, по-быстрому выпил до дна содержимое.
И — о, чудо! Хухлик еще пару раз скорчил рожи — и затих.
Это было настоящее открытие.
Я сидел, внимательно прислушиваясь к себе — и не ощущал ни единого проявления мелкой твари.
Будто его и вовсе не было.
Хухлик набухался в хлам от одного бокала моего бухалова! Ай да Даня, ай да сукин сын!
У меня аж сердце зашлось от радости.
— Братцы, я, кажется, смогу жить нормальной жизнью, — проговорил я вполголоса не столько друзьям, сколько самому себе. Правда, это будет жизнь под непроходящим градусом. Но лучше быть немножко пьяницей, чем полным придурком.
Из морской локации мы выбрались на удивление быстро — натолкнулись на невидимую границу буквально через десять минут путешествия на облаке. И Шива с видимым удовольствием распорол очередной пузырь, из которого мы попали прямиком на пожарище.
Я не сразу понял, что происходит.
Мы очутились на площади, выложенной большими белыми плитами, похожими на гигантский рафинад. С одной стороны от нас возвышался белокаменный храм с причудливыми барельефами, а с другой на высоком деревянном настиле пылало высокое пламя, в котором с пронзительным криком сгорала девушка в белом сари.
Шива метнулся к ней быстрее, чем я успел толком сообразить, куда это нас занесло.
Взмах меча — и у пылающей красавицы подкосились ноги. Кровь залила ее золотое платье. Она попыталась схватиться за Шиву, но слабые руки лишь скользнули по его обнаженным плечам.
Шива отступил назад. Опаленные пряди волос упали ему на лицо.
Пламя вспыхнуло, полностью скрывая женский силуэт.
Но мы смотрели не на пламя, а на Шиву, который сейчас не был похож сам на себя. Он тяжело дышал, будто после тяжелого сражения, рука судорожно сжимала окровавленный меч.