— Те, у кого в груди есть живое сердце, называют это любовью.
— Это называют похотью! — вскричал Эреб, теряя самообладание. — Любовь — это не про глазки и ляжки! Это про богов и человечество, про братство и подданных, про самоотверженность и самоотречение ради чего-то большего, чем ты сам! А вы живете, как хотите! Смотри, к чему это привело. Если бы тогда Сет занялся не этой вашей любовью, а переворотом, всех нынешних бед можно было бы избежать. Ты только посмотри, сколько крови пролито, сколько несчастий обрушилось на всех! И на богов, и на людей! Стоит оно того? То же самое я могу сказать и о тебе. Ты нашла себе игрушку на ближайшие пару лет… Да хоть даже на пятьдесят, не имеет значения. И ради того, чтобы сохранить ее, была готова на все. И что? Ты довольна? Этот парень освободил Сотота и возродил великий хаос, и теперь нам всем предстоит подчиняться им. Не говоря уже о том, что он — проклятый богоубийца. Так ответь мне, ответь не как обезумевшая от похоти женщина, а как богиня — твоя личная радость этого стоила?
Он смотрел на Деметру так, будто хотел ее задушить.
— Даже Оракул не всегда способен предугадать, к чему приведет то или иное решение, — проговорила она, выдерживая это взгляд и с трудом сдерживая стон от мучительной ломоты в теле. — Потому и молчит. Жизнь — не математика, где можно все просчитать и выбрать лучший вариант ответа. Тем более, если это даже не твоя собственная жизнь. Нельзя решать за других, что для них лучше.
— На то мы и боги, чтобы решать за других!
— Я считаю, ты ошибаешься, — как можно спокойней возразила Деметра. — Нам дана сила не для того, чтобы мы играли в театр марионеток, а чтобы помогать людям проживать ту самую жизнь, которую они сами для себя выбрали.
— Их выбор — ничто, если речь идет об общем благе!
— Вот только никакого общего блага не существует. Нет такой субстанции ни в одном из миров, понимаешь? Нельзя заставить кого-то другого быть счастливыми или успешными согласно твоим собственным представлениям, — сказала она. — Вот взять тебя. Ты отнял у Сета Фортуну. Потому что посчитал, что так ему будет лучше. И чем все закончилось? Безумным кровопролитием, плавно перешедшим в полную апатию на фоне постоянного пьянства. Сет потерял статус, влияние, даже собственное имя. Ты этого хотел для него?
Эреб побледнел.
— Не говори о том, чего не понимаешь, — проговорил он, снова склоняясь над Деметрой. — И поспи…
Он положил свою руку с крючковатыми коричневыми пальцами ей на лицо, и красноватое сияние заструилось у него из-под ладони.
Деметра дернулась и со злостью впилась зубами в основание его большого пальца.