Гай смущенно улыбнулся.
— Так хорошо просыпаться теперь на работу! Глаза открываю — а она заливается, сердечная, и так сразу радостно на душе!
Я едва удержался от усмешки.
— И сразу хочется идти и работать… — пробормотал я, невольно вспоминая залитый кровью пол в пыточной, отрубленные конечности и головы, которые я выносил в ведрах.
— Именно! — не чуя подвоха, подтвердил Гай. — И что мне теперь, это все бросать из-за одного ублюдка?..
— Согласен, несправедливо, — кивнул со вздохом я, поглядывая в сторону площади.
Там как раз вывели двух жертвенных коров с позолоченными рогами и раскрашенных красной и оранжевой краской.
Ян говорил, что после того, как коров накормят с подносов всякими плодами, из храма потянется праздничная процессия. И к этому времени я должен находиться у выхода.
— Послушай, Гай, я сейчас должен идти, — сказал я. — Но, может, завтра или послезавтра вечерком зайдешь в «Жареного лося»? Я тебя угощу, поговорим за жизнь, — предложил я.
Гай нахмурился.
— Так ты среди этих чокнутых, что ли? Которые «под птицей»?
Я рассмеялся.
— Что, наша птичка уже прославиться успела?
— Да еще как — орала же на всю округу, — отозвался Гай. — Да и не только птичка прославилась, если честно…
— Вот об этом тоже расскажешь, — с улыбкой поспешил я пожать руку мастеру. — Извини, я должен успеть встретиться кое с кем.
— Ну, бывай! Может, и правда загляну…
— Заглядывай! Только сразу с порога там скажи, что ты ко мне. Хорошо?
И я поспешил на площадь, где уже столпилось довольно много народу. Жрицы, одетые несмотря на прохладную погоду в легкие белые одеяния с зелеными лентами-поясами, кормили коров с подносов и улыбались верующим.
Я начал проталкиваться к храму.
На меня недовольно ворчали и шикали, но я упорно пробирался сквозь толпу к передним рядам.
И вовремя.
Потому что в этот самый момент из главных дверей святилища одна за другой выпорхнули двенадцать жриц и выстроились по обе стороны прохода.
А потом из дверей к народу вышла великая богиня Флора.
Мне показалось, что она стала еще пышнее с момента нашей последней встречи. Длинные волосы были убраны в сложную прическу, из которой по спине и вдоль висков спускались гладкие локоны. Густо черненые тонкие брови, вишнево-красные губы и напудренное белое лицо вновь вызвали у меня ассоциацию с японской культурой. Да и платье у богини было подходящим — розовое с ярко-красными цветами по подолу, шелковое, с очень широкими длинными рукавами и ниспадающим красивыми складками шлейфом.
Она с улыбкой подняла руки, приветствуя своих почитателей, и в воздухе вокруг богини закружили цветные лепестки. Площадь заблагоухала розами.