Девушка созрела
Лично мне план Януса не понравился.
По крайней мере, та его часть, где действовать должен был я. Хотя на первый взгляд все выглядело довольно безобидно, моя пятая точка прямо-таки чувствовала подвох.
Но мой одинокий голос утонул в лавине довольных возгласов, так что спорить я не стал и принял неизбежное.
Потом прогулялся к старому доброму кузнецу, чей дом и кузня располагались в конце нашей улицы и у которого чуть раньше заказал «переноску» для своей говорящей головы. То есть, конечно, не моей, а Лёхиной.
Кузнец, правда, вообще не понял, зачем мне нужно такое дорогое обрамление для грубой деревянной черепушки с дешевого лотка на отшибе базара. Но работу он выполнил на славу. Тонкое твердое дно, открывающиеся с помощью ключа крепкие прутья в форме четырех тонких цепочек, и цепь со звеньями-черепами и с надежным карабином, закрепляющимся на поясном ремне — идеальное решение!
Осмотрев приблуду, я довольно прищелкнул языком и отсыпал кузнецу обещанные пятнадцать золотых.
А потом стал вытаскивать из своего импровизированного рюкзака Лёху.
— Добротная сбруя! — заорал он, едва показавшись из мешка.
Глаза некроманта от удовольствия или радостного возбуждения засверкали даже ярче обычного.
А вот кузнец как-то сразу маленько побледнел, и, ухватившись рукой за стол, аккуратно по стеночке дошел до лавки на подгибающихся ногах и присел.
— Славная работа! — громыхал мой мертвый приятель. — Красота! Молодец, мастер! Кстати, где он? Покажи! Хочу познакомиться…
На этих словах бедный кузнец так ломанулся со своего места в двери, что сшиб ногой какую-то железку у входа, споткнулся, приложился плечом к дверному косяку и буквально вывалился во двор.
— По-моему, он не хочет знакомиться, — сделал я вывод, глядя вслед беглецу. — Ладно, давай примерим девайсину.
— Чего примерим?.. — не понял мой приятель.
— Сбрую твою!
Я провернул ключ в маленькой замочной скважине, раскрыл прутья, вытащил деревяшку и водрузил на ее место Лёху.
— Только шипов разве что не хватает, — проворчал некромант.
— Я сразу сказал тебе — никаких, блин, шипов не будет, — строго одернул я приятеля.
— Ничего ты не понимаешь в настоящей эстетике! — вздохнул тот.
Я хмыкнул.
— Ну, знаешь, раскачивающаяся шипастая булава на поясе — это вообще не то, что я бы хотел носить. Это тебе все равно, а мне заниматься членовредительством во всех смыслах этого слова как бы вообще не улыбается.
Пристегнув штуковину к своему поясу, я удовлетворенно хмыкнул — в самом деле, очень круто получилось! Брутально, дарково — супер. Правда, чем-то все это походило на цацку из какой-нибудь игры, но в этом была своя прелесть. «Голова мертвеца», плюс сто к мане!