Но Ян вдруг одобрительно хмыкнул и проговорил:
— А неплохо. Очень даже неплохо… До десятника ты, конечно, еще не дорос, но держался вполне достойно. Хороший прогресс. В общем, Та’ки, с завтрашнего дня у тебя трое учеников.
Берн победоносно вскинул руку вверх.
— Да!..
Я улыбнулся. Да, тренироваться с друзьями было бы веселее. Так что я тоже обрадовался этому решению.
А вот медведь не обрадовался вовсе. От возмущения он даже пасть распахнул.
— Я на такое не подписывался! — выкрикнул мой наставник. — Мне и одного много!
— Ничего не знаю. Берн и Эрик теперь тоже тренируются с тобой.
Потом они занимаются с Майей, и это должны быть спарринги, слышишь? — обернулся Ян на нашу командиршу. — Хватит уже им манную кашу разжевывать. А вечером…
— А почему учеников у Та’ки будет трое? — раздался обиженный голос Камиллы. — Я тоже хочу!..
— Ну началось!.. — простонал зеленый медведь, безвольно сползая по забору вниз, как если бы его внезапно пристрелили. — Янус, я не подмастерье! Я — бог! Ясно? Бог!!! Я не буду гонять ни троих, ни четверых!..
Янус прищурился.
— Тогда я начну гонять тебя. Прилюдно.
Он выхватил ученический меч из руки Шрама и обернулся к Та’ки, который в ту же секунду подхватился на свои толстые коротенькие лапы.
— Меня??? Покровителя школы?
— Ага. Тебя, покровителя школы. Детям на улице о-оочень понравится бегающая зеленая панда!
— Жестокий ты, — всхлипнул медведь. — Сердца у тебя нет. Ладно, приводи… Троих, пятерых… Хоть всех сразу… На Та’ки можно всех повесить. Та’ки добрый. Та’ки все снесет…
— Даже меня? — вдруг подала голос Майя.
— Нет!!! — неожиданно рявкнул на нее Та’ки. — Оставь медведя, женщина! Медведь — он тоже человек!
— А я думала, ты — панда, — обиженно буркнула девушка.
Янус взмахнул рукой.
— Так, базар закончили! Все, теперь освобождайте площадку для тренировки младшего отряда. И Даня, ты идешь со мной.
— Зачем? — растерянно спросил я.
— Надо обсудить праздник урожая.
И, чувствуя завистливый взгляд Берна в спину, я двинулся следом за старшими внутрь харчевни.
Мы поднялись по лестнице наверх, в комнату Яна.
И, открыв дверь, Крис вдруг встал, как вкопанный.
Потому что на любимом кресле магистра сидела очень некрасивая, носатая, тощая, конопатая женщина в белых ризах, подпоясанных широкой зеленой лентой.
— Это ж надо, — пробормотал он. — Ну и вкус у тебя, Янус…
А Тень широко улыбнулся и сказал:
— Рыжий, а тебе идет!
— А по-моему, из Эрика получилась бы жрица посимпатичней, — пробубнила конопатая тетка. И сердито добавила. — Ну, чего уставились? Да, искажение внешности — не мой конек! Если кто сможет лучше, охотно одолжу платье.