Вот только ни входа, ни выхода из этой сокровищницы нигде не наблюдалось. Пахло затхлостью, плесенью и еще чем-то сладковатым и противным.
Я подполз по сетке к потолку и попробовал рукой нащупать скрытый проход, но упорно натыкался только на ветхий кирпич, который с шелестом осыпался у меня под пальцами.
Что ж, через этот вход выйти обратно было нельзя. По крайней мере, человеку.
Полная задница.
Выругавшись себе под нос, я осторожно прорезал мечом дыру в «гамаке» и соскользнул на пол.
Прыжок получился неловким. Я как-то неудачно поставил правую ногу и слегонца ее подвернул. В голеностопе что-то жалобно хрустнуло, точно кто-то курице руками разрезанную грудину раскрыл, чтобы яблок в нее побольше натолкать.
От этой мысли у меня началась физиологическая реакция, как у собаки Павлова.
Это ж как нужно проголодаться, чтобы на хруст собственных сухожилий так реагировать?..
Прихрамывая, я со своим говорящим фонариком побрел наугад по подвалу, чтобы получше осмотреться.
И тут прямо у себя под ногами я увидел человеческий скелет. Он смотрел на меня черными провалами глазниц и поблескивал целой гирляндой золотых кулонов или амулетов на прогнившей груди.
Вот уж не знаю, пытался ли он таким образом защититься от голодной смерти, или просто решил умереть богатым и красивым. — Твою ж мать, — тихо выругался я.
Ситуация начинала выглядеть совсем скверно, и чтобы как-то размочить этот момент, я шутливо воскликнул:
— Лёх, да мы с тобой, оказывается, не одиноки. Так что сможем сообразить на троих!
— Раз этот факт вселяет в тебя оптимизм, — проговорил некромант. — позволю себе заметить, что тогда уж на четверых.
— Да ладно, — упавшим голосом сказал я, оглядываясь по сторонам.
Увы, Лёха был прав: чуть дальше у стены сидел еще один скелет, в буквальном смысле слова уронив свою голову на стоявший сбоку сундук у стены.
На камне позади скелета виднелся ровный ряд нацарапанных палочек.
Кажется, кто-то пытался считать дни. Интересно, каким образом ему удавалось определить, что произошла смена дня и ночи? Лично у меня даже такой возможности не имелось.
— Едрить твою налево, — уже во весь голос выругался я. — А ты еще говорил, что я выпил много. Да для такого поворота я до неприличия трезв!
Звук моего ругательства гулко откликнулся в глубинах подвала, и в ответ на него в темных углах закопошились, чуть попискивая, невидимые крысы.
От отвращения меня слегка передернуло. Ненавижу крыс. И уж точно мне бы не хотелось, чтобы эти твари обгрызали мое мертвое тело.
— Слушай, а сколько дней человек может прожить без еды и воды?.. — пробормотал Лёха.