И вскоре мы вместе с юной Уткин-Шнобель уже скакали во весь опор навстречу своему первому заказу.
Имение Белорецких находилось буквально в получасе езды от Ельни. И когда я увидел эти резные ворота, золотые галуны охраны, фонтаны вдоль дорожки и маленький дворец с множеством окон, колонн и гигантских мраморных женщин, поддерживающих на своих обнаженных плечах балконы — я реально обалдел.
И покосился на утенку.
Мать честная, с таким-то богатством какого черта ты оказалась у Яна в кабаке среди ночи, да еще и связалась с незнакомым пьяным мужиком? Красотой, конечно, ты не блещешь, но всегда есть определенная категория людей, для которых финансовое благополучие невесты с лихвой восполняет промашки природы. И Даня из Ривии, писающий на ратушу — явно не пара барышне из такого дома.
Даже если она чуточку утконос.
Слуги в белых ливреях услужливо распахнули перед нами двери дворца, и мы вошли внутрь.
Холл напоминал музей. Желто-медовый паркет блестел, в потолка свешивались три тяжелые люстры в форме цветочных букетов, расписные тумбы поддерживали тяжелые метровые вазы, на стенах висели огромные картины в рамах.
— Подождите, пожалуйста, здесь, — сказала Лиза и скрылась за дверью в глубине комнаты.
От нечего делать я прошелся вдоль стен, разглядывая картины. В основном это были пейзажи и сцены охоты с множеством всадников.
И приглядевшись, я заметил интересную особенность.
Все картины менялись. Постепенно и незаметно на полотнах менялась погода, а день сменялся ночью. Охотники то приближались к своей добыче, то отставали от нее.
— Связанная элементарная демиургика, — пояснил Ян, заметив мой интерес.
— И долго они так могут? — спросил я.
— Зависит от художника…
Круть, значит на индивидуальной королевской доске чисто теоретически можно еще и приличную заставку сделать!
Нужно побольше узнать обо всех этих фокусах и королевских досках. Если с умом подойти к вопросу, это ж какие перспективы могут открыться!..
Тут двери открылись, и в холл вышел высокий строгий слуга в черной ливрее и с длинными, абсолютно седыми волосами.
— Баронесса Белорецкая ожидает вас в синей гостиной, — торжественно провозгласил слуга таким голосом, точно из репродуктора о начале войны объявлял. — Пожалуйста, я провожу вас. — сказал он, жестом приглашая проследовать за ним.
Он повел нас по коридору с узкими стрельчатыми окнами, через большую комнату с роялем и, наконец, распахнув двери, отступил в сторону.
— Прошу! — сказал он, приглашая нас войти.
Синяя гостиная вполне оправдывала свое название. Потому что и шторы, и мягкая мебель, и даже украшенный мозаикой стол здесь были отвратительного, больничного синего цвета.