— Хорошо, — кивнул я и отрубился.
Даня, разуй глаза
Когда я проснулся на следующее утро, то поначалу не мог сообразить где я и что происходит.
Меня почему-то приплющило, что я сплю после большой пьянки в кресле какого-то отеля. И такое пронзительное, саднящее разочарование на меня накатило…
Пока дверь вдруг не приоткрылась, и я увидел кошачьи ушки Ники. Она принесла мне в комнату сыр, свежий душистый хлеб и кружку молока на завтрак.
— Господи, хорошо-то как, — облегченно вздохнул я, потягиваясь.
— Ты можешь дальше спать, — с улыбкой сказала Ника. — Тренировки с пандой не будет. Он еще болен из-за ранения.
После этих слов я, наоборот, окончательно проснулся.
— Та’ки? Как он там?
— Накровавил в овощной. Обожрался дурмана в харчевне. Навалил во дворе медвежью кучу. Все собаки в округе нас облаяли, — доложила обстановку моя верная кошка.
— Хреново ему? — обеспокоенно переспросил я.
— Нормально. Рана зажила. Спит на кухне. Ян приказал не будить и не трогать.
У меня отлегло от сердца.
— Понятно, — кивнул я, поднимаясь с кресла.
Взгляд упал на вычищенные сапоги у двери.
— Это… спасибо тебе за вчера, — искренне поблагодарил я Нику. Не знаю, каким было бы мое утро, если бы она начала вечером упрекать меня или ревновать. Но вместо всего этого моя строптивая кошка проявила такую терпимость и внимание, что я просто растаял.
Ника чуть зарделась, опустив голову.
— Хозяин любит меня просто так. Заботится обо мне. Даже когда от меня нет пользы, — проговорила она. — Я тоже буду просто так любить хозяина. Заботиться о нем.
Я с нежностью погладил ее бархатные ушки.
— Спасибо.
Ника смутилась еще сильней.
— Я пойду. Леандр ждет, — сказала она. Неловко развернувшись, вдруг запнулась, и я метнулся к ней, чтобы поддержать — уже привычным, отработанным на тренировках с Та’ки движением.
Ловко подхватив Нику, я изумленно замер, прислушиваясь к непривычным ощущениям внутри моего тела. Потому что в момент рывка из середины груди в ноги разошлось какое-то особенное, осязаемое тепло. Оно прокатилось до самых пяток, будто два шара.
Ника пролепетала что-то в знак признательности и шмыгнула из комнаты, бесшумно затворив за собой дверь, а я стоял озадаченный, все еще прислушиваясь к растаявшему внутри меня теплу.
Сосредоточившись, я смог осознанно вызвать это чувство сначала в одной руке, потом в другой.
Отступив к центру комнаты, взял в руки меч и направил свое тепло в ладонь. Вес меча мгновенно уменьшился. Я сделал несколько медленных взмахов клинком, стараясь усилить чувство тепла в руке, а потом чуть разжал пальцы, как это делала на тренировке Майя.