— Да нет, для такого глубокого уровня просмотра все более чем нормально, — заявил череп. — Ведь тут повсюду аура Та’ки. Он же бог-покровитель этого места. Но если сделать просмотр более поверхностным, мир будет раскрашен мягче, зелень исчезнет и тошнота тоже пройдет. Попробуй.
Дождавшись, когда неприятные ощущения отступят, я снова направил теплую волну в голову, но уже не с таким первозданным рвением. Сохраняя легкое ощущение тепла в глазах, я осмотрелся и поначалу даже разочарованно присвистнул, поскольку ничего интересно не заметил. Вообще. Просто моя обычная комната, обычные предметы…
Тут мой взгляд упал на Лёху, и я понял, что все не так просто.
Череп будто горел высоким черным пламенем. Это чем-то напоминало визуальный эффект от гнева Януса, когда над его головой вздымался черным дым.
— Ты пылаешь черным огнем!.. — проговорил я.
Череп хмыкнул.
— На улицу посмотри.
Я раздвинул шторы и взглянул в окно.
Вокруг фонтана, разбитого во время вчерашней битвы, собралась небольшая группа женщин-горожанок. Они опасливо косились в сторону нашего заведения, указывали руками на обломки мраморных мальчиков, некогда писавших в высокую чашу. И вокруг каждой из них был виден слабый свет. У кого-то он казался радужным, у кого-то — просто желтоватый кокон.
А потом на площади показался наш Крис. Он тащил в руках здоровенный пакет из ближайшей булочной, а вокруг него больше чем на метр в стороны сияло ярко-оранжевое свечение.
— Как же он крут! — вздохнул я. — Слушай, а как тогда выглядел я, пока был обрезком?
— Никак, — ответил Лёха. — У тебя вообще не наблюдалось ауры.
— Понятно.
У меня снова закружилась голова, и я перестал рассматривать людей на улице.
Все-таки прав некромант — нужно еще научиться новой способностью пользоваться.
Довольно насвистывая, я умылся, побрился и вкусно позавтракал.
И спустился вниз.
Крепкий аромат помойного ведра из харчевни уже почти выветрился. Тухлое и гнилое полностью заменили на свежие продукты.
Убедившись, что мой наставник действительно жив и здоров, я немного поболтал с Берном и Камиллой. Та, с навязчивостью матери, по уши влюбленной в собственное дитя, пыталась «подружить» меня со своей дочкой.
Надо заметить, ребенок у нее был очень своеобразный. Чтобы не сказать пугающий. От природы девочка обладала правильными чертами лица, копной вьющихся русых волос и очень крупными зелеными глазами с кукольными длинными ресницами. Но какой у этих милых глазок был взгляд!.. Абсолютно взрослый, пристальный и осмысленный. Как будто кто-то приклеил к детскому личику глаза умной взрослой женщины, повидавшей многое.