— А еще мне Флора сказала, что я украл у нее частицу ее энергии, — решился добавить я.
— Флора?.. — удивился Янус. — Прямо так и сказала?
Я кивнул.
— То есть получается… — проговорил Ян. — Получается ты каким-то образом умеешь принимать в себя толику энергии некоторых богов, с которыми близко взаимодействуешь?..
— С пандой я не спал, если что! — выпалил я.
Та’ки с укором на это сказал:
— Скверная шутка, смертный. Завтра на тренировке я про нее вспомню.
— Он набирался не от тренировок, — задумчиво проговорил Ян. — Он набирался от постоянного взаимодействия с тобой. Точно так же, как набрался от Флоры. И, вероятно, даже от Арахны. А может, и не только…
— И что это значит? — тихо спросил я.
И Ян с самым глубокомысленным видом ответил:
— Это значит, что ты хрен поймешь кто. Но все это не просто так. Фортуна дала тебе какой-то совершенно особенный источник, и способности у него такие, что поди разберись.
— Отдай его в помощники Эребу на недельку, — пожал плечами Та’ки. — Потом посмотрим, сработает или нет.
— Неплохая мысль, — кивнул Ян. — Надо ее хорошенько в голове повертеть.
И, хлопнув меня по плечу, магистр сказал:
— Ладно, иди отдыхать, трудяга ты наш, — и, улыбнувшись немножко издевательской улыбочкой, добавил. — Гордость школы, блин. Жеребец Даня!
— Да ну вас, — пробормотал я и отправился из кладовки прочь, к себе в комнату.
В харчевне между тем закатили настоящую пирушку. Сияющая от радости и красноносая от недавних слез Камилла сидела в окружении наших парней, и ее дочурка в белой жреческой рубахе без пояса переходила с рук на руки.
— Данечка, спасибо тебе! — воскликнула она, увидев меня. Подхватившись из-за стола, Камилла подбежала ко мне и крепко обняла.
— Ну-ну, — только и смог я сказать, легонько похлопав ее по плечику. — Все хорошо.
И, мягко отделавшись от объятий, побрел к себе, отмахнувшись от предложений выпить за удачный исход нашего дела.
У меня на пьянку просто не было сил.
С трудом поднявшись по ступеням, я добрел до своей комнаты, толкнул дверь — и увидел Нику, сидящую у меня на постели.
— Чего тебе? — спросил я, в буквальном смысле слова падая в кресло.
Она шустрой кошкой метнулась к моим ногам, и я даже не успел возразить, как Ника стащила с меня сапоги и принялась по-хозяйски расстегивать поясной ремень.
Я слипающимися глазами посмотрел на нее и проговорил, едва ворочая языком:
— Если у тебя в планах что-то еще, кроме моего раздевания, то я тебя разочарую.
— Ты не можешь, — с серьезным лицом откликнулась моя кошка. — Ты — мой хозяин. Ты не можешь разочаровать. Разозлить можешь. Обидеть можешь. Разочаровать — никогда.