— Убью тварь… — прохрипела богиня, и вокруг нее взвился целый смерч из розовых лепестков. От приторного запаха стало трудно дышать. Яркое золотисто-розовое свечение разлилось по всей площади.
Флора захохотала.
Схватив одной рукой медведя под горло, она подобрала с мостовой серп и полоснула им Та’ки по спине.
Тот дернулся, на мгновенье ослабив хватку.
Флора с ревом отшвырнула зверя от себя. Та’ки отлетел к нашей калитке, тормозя лапами. Плотная шерсть у него на спине сочилась кровью.
— Он не выстоит… — негромко проговорил Янус, и его лицо, как это всегда бывало от глубокого волнения, стало серым и каменным. — Он не настолько силен. Ему нужна помощь!..
И тут наш Та’ки задрал голову и выкрикнул в небо:
— Я призываю Арбитра!!!
У разъяренной богини внезапно опустились руки.
— Что?..
— Ибо эта богиня пришла с бездоказательным обвинением в мое священное место, и пролила мою кровь!.. — взревел Та’ки, опять превращаясь в человека.
Его глаза блестели ярко-зеленым, из раны по спине лилась кровь.
А у меня в то же мгновение пропала шерсть на руках, будто ее и не было.
— Ах ты ублюдок, — проговорила Флора. — Ты не посмеешь призвать Арбитра, потому что…
— Я призываю Арбитра!!! — во второй раз выкрикнул шаман, вскинув руки к небу.
И, опустив голову, в упор посмотрел на Флору.
— А когда он придет, ты заодно объяснишь, с какой целью удерживала в своем святилище ребенка. Как ты думаешь, Первородным понравится то, что ты, не будучи богиней смерти или войны, возжелала для себя человеческую жертву?
Флора начала медленно уменьшаться, превращаясь обратно в свою обычную пышную форму.
— Ты не посмеешь выкрикнуть призыв в третий раз. Для этого у вас у самих рыло в пуху!..
— Да нам насрать, разберемся как-нибудь, — пожал плечами Та’ки. И, высоко подняв голову, набрал в легкие побольше воздуха и приготовился в третий раз выкрикнуть призыв:
— Я!..
Янус рванулся со двора на площадь.
— Очумел, что ли!.. — выругался он, но тут на пути у магистра возникли хмурый Азра вместе с Тенью.
— Стой, стой!..
— … Призываю!… — ужасающим голосом между тем продолжал Та’ки.
— Довольно! — воскликнула Флора. — Будь ты проклят, шаман. Проклинаю тебя, и твое проклятое место!..
Она в сердцах плюнула в сторону нашего кабака, и слюна, как кислота, зашипела на земле.
— Я вам этого не забуду. Придет время, и я за все расплачусь сполна! И с тобой, мальчик, тоже, — прищурилась она, взглянув на меня.
Развернувшись, Флора величавой походкой двинулась обратно, в сторону своего святилища.
Разорванное и перепачканное платье развевалось на ветру, но богиня несла его на себе с таким видом, точно королевскую мантию.