И тут краем глаза я вдруг заметил справа от площади, на дороге, бродягу в рваной одежонке и большой соломенной шляпе. Он стоял прямо посреди мостовой, опираясь на дорожный посох.
— Да ладно, — проговорил я, уставившись на мужичка в знакомой шляпе. — Неужели это?..
— Не смей… — прохрипела Флора, отвлекая мои мысли от бродяги.— Твои подопечные подослали мне мальчика, и он вошел в храм, и…
— Разве он вошел в храм не по твоему приказу? — перебил богиню Та’ки.
Флора взревела от ярости, как взбешенный Тарзан.
— Отойди, или умри вместе с ними!
— Пошла вон!!! — проревел Та’ки. — Это мое место, и я не позволю тебе его осквернить!
— Довольно делать из меня дуру! — выкрикнула Флора и бросилась со своими серпами на Та’ки.
Она ударила сверху вниз, метя повредить ему сразу оба плеча, но шаман подставил под удар свое оружие. Я весь сжался, ожидая хруста сломанного шеста, но вместо этого от соприкосновения с серпами в вечереющее небо фонтаном вырвались снопы зеленых искр.
Мы все затаили дыхание. Мне неудержимо хотелось выбежать туда, на площадь, и помочь наставнику. Но теперь я понимал: наше заведение и принадлежащая ему территория формально были тем самым «местом», которому покровительствовал Та’ки. Шаг наружу — и ты будто в другой штат переехал, где правят законы Флоры.
— Ну наконец-то бодрая часть началась, — протянула Арахна со зловещей мордашкой. — Даже не знаю за кого болеть — при любом исходе я буду вполне довольна.
С силой оттолкнув оружие богини, Та’ки обманным движением ушел влево, в то время как Флора попробовала полоснуть его справа. Шаман сделал резкий выпад вперед. Шест просвистел у него над головой, рассекая воздух, но богиня с неожиданной прытью отскочила назад. Та’ки рванулся за ней. Все его тело полыхнуло зеленым пламенем. Свечение вспыхнуло коконом вокруг наставника и разошлось в стороны, обдавая нас теплом.
А Та’ки превратился в огромного бурого медведя.
Тут я почувствовал странное жжение на обнаженных руках. Я взглянул на себя…
И испуганно выругался.
— Твою мать!..
На руках и плечах у меня заколосилась неплотная бурая шерсть. Длинные темные волосины, как у какого-нибудь неандертальца с картинки.
— Что это? Что это такое?.. — проговорил я.
И ладно бы они просто выросли, так ведь они еще и чесались, будто в них скрывалось целое стадо вшей или блох!
В это время, оскалив клыки, наш медведь бросился на богиню, отбрасывая ее к центру нашей площади, где в окружении трех мраморных писающих мальчиков бил маленький фонтан.
Флора рухнула прямо на фонтан, с хрустом ломая статуи и саму мраморную чашу. Вода вместо плавного каскада забила острыми струями в стороны черт знает как. Та’ки, рыча и скалясь, потянулся к богине. Серпы звякнули о мостовую, и Флора освободившимися ручищами схватила медведя за шкуру возле морды, с жутким гортанным ревом удерживая над собой всю тушу.