— Это верно, — ответила своей копии Флора номер два. — Мальчик, а ты сам разве не заметил, насколько притягательным стал для других людей? Я имею в виду, сексуально притягательным.
Я кашлянул.
Сказать ей, что, к сожалению, по большому счету на меня отреагировал только сумасшедший божок смертельной горячки, или не надо?
Хотя, если подумать…
Флора номер два прижалась чуть сильнее, и сердце в моей груди заколотилось так громко, что стало заглушать мои же собственные мысли.
Ах да, слова Майи. Что во мне что-то такое есть. А еще была фраза утенки перед тем, как мы уединились. Да и Камилла…
А я-то, дурак, думал, что им нравится мой прекрасный внутренний мир и подкачанный торс!..
— Кажется, мы совсем засмущали бедного мальчика, — сказала Флора номер один. Она тоже подошла ко мне, и ласково коснулась тонкими пальчиками щеки.
— Не смущайся, смертный. Мы здесь практически одни. И пока нет жриц, можем делать все, что угодно.
— Тем более мы все равно должны забрать у тебя нашу энергию обратно, — шепнула мне на ухо Флора номер два.
— И… как же вы это сделаете?.. — проговорил я.
— Тем единственным и прекрасным способом, каким женская сущность принимает в себя плодородную силу мужского естества, — ответила первая Флора. — Пойдем с нами. И ничего не бойся. А потом мы обсудим твою судьбу…
Может быть, я должен был как-то отделаться от этого предложения, взять волю в кулак и сделать что-то другое.
Но меня хотела прекрасная богиня!
Даже две.
Причем не в качестве блюда на ужин, как Арахна, а как мужчину. Отказываться от такого?
Да ну нахрен!
— Ну, раз так…
Я подхватил обеих тоненьких Флор своими бесстыдными ручищами и унес в ту самую комнату, куда они меня заманивали.
Богини, как сестры-близняшки, удивленно вскрикнули.
— Ах ты наглец! — воскликнула одна из них, и я уже не понимал, первая это говорит или вторая.
— Наглец, — томно прошептала вторая, обхватив мою шею нежными белыми руками.
Дверь за нами закрылась сама. В скрытой комнате царил полумрак, на низком столике горели свечи, а огромной белой постели места хватило бы еще на парочку Флор.
И судя по бурлящей во мне энергии, никто из них не оказался бы лишней.
Позабыв о том, что передо мной — богиня, и уж тем более — та самая корова Флора, над которой в голос хохотали у нас в харчевне, я прижал возмущенную копию к стене, пожирая сладкую липкую помаду с ее губ, при этом не выпуская тонкую талию томной копии. Потом поменял их местами — только уже на кровати. И пока раздевал одну, лез рукой под длинную шелковую юбку, второй Флоре, по нежнейшей коже длинных стройных ног прямо к тому жаркому месту, где они соединялись.