К моему лёгкому удивлению, Мастер безошибочно понял, про что я говорю. Не было ни намёка на сопротивление, ни чего-либо ещё — естественная преграда сознания просто исчезла, словно её и не было.
Удивительно!
Могло показаться, будто ничего не изменилось, но…
Виллем приложил руку к горлу.
— Почему… я могу говорить?
Я аккуратно похлопал старика по плечу, улыбнувшись.
— Ты не можешь, Мастер. Просто тебе кажется, что можешь.
Виллем медленно, осторожно оглянулся.
— Я уснул?
— Это спорный вопрос. Мы и так находимся между явью и сном, — негромко произношу, опустив взгляд на озеро, под которым обитала несчастная студентка, обращённая в Великую. — При всём уважении, старик, тебе будет тяжело понять, о чём я говорю.
Фантазия накладывается на реальность, а реальность на фантазию. В местах, где грань размыта, понять хоть что-то становится очень тяжело. Человеческий мозг не очень дружит с абстрактными материями.
— Я так и не смог открыть глаз… — по-своему воспринял мои слова Мастер, негромко вздохнув. Сквозь маску оглядел меня. — Ты не боишься Древней крови, Песочный человек?
Я не пытался как-либо скрывать свои визуальные или, что правильнее в случае Мастера, духовные отличия от человека. Коротко кивнул.
— Ты определил, что кровь вредна, но не смог справиться с причиной вреда.
— Видимо, так… — негромко произнёс Виллем. — Ты пришёл… убить Ром?
— Сейчас я не могу её освободить, — покачал я головой, разглядывая озеро. — Она не только ограничивает, но и сдерживает. Это играет нам на руку. Последствия станут слишком непредсказуемыми, если освободить её сейчас.
— Почему ты называешь это освобождением?
О? Неужели в голосе Мастера прозвучало небольшое возмущение? Он считал Ром успехом?
Я перевёл взгляд на старика.
— Твоё учение строится вокруг глаз, Виллем. И ты по-своему прав: хорошие глаза дадут тебе право увидеть и дотянуться до того, что было недоступно.
— Тогда… почему?
Я постучал пальцем по виску.
— Разум. Не глаза. Увидеть недостаточно. Иногда лучше оставаться слепым, старик. Не ограничение, а предохранитель.
Виллем молчал, размышляя над моими словами.
— Я… увидел …
Мастер приложил руку к маске, что-то начав беспорядочно шептать под нос. Я не мог определить, о чём конкретно он думал или что чувствовал: это был неструктурированный хаос, преимущественно состоящий из ужаса того, что он увидел и прочувствовал.
— В некотором смысле, ты добился своего, — решил я поддержать пожилого Мастера. — Добился бессмертия. Разве это не то, чего ты желал?
Старик сжал ручку кресла.
— Я не могу понять, почему тебя прозвали «добрым» Песочным человеком…