— Навряд ли мираж, Николай Андреевич! Слишком холодно сейчас для этих оптических обманов природы! И если там действительно озеро, то оно, скорее всего, соленое. Видите? По берегам ни единого зеленого пятнышка!
— Эй вы! Живее! Шевелись! — крикнул Татаринов погонщикам и солдатам, обернувшись в седле.
Увы, его призыв мало повлиял на темп движения каравана. Верблюды продолжали брести своим размеренным, неспешным шагом, который, верно, сам Аллах отмерил им при сотворении мира. Татаринов буквально изнывал от нетерпения, мысленно проклиная и Муловского, навязавшего ему этих горбатых упрямцев вместо резвых лошадей, и собственную судьбу, забросившую его на край света в поисках какой-то «соды».
Но всему приходит конец. Спустя пару часов медленного, но неуклонного движения, путники наконец достигли цели. Перед ними расстилалась обширная водная гладь — огромное озеро, окаймленное с дальнего берега невысокими, выжженными солнцем горами. Как и предсказывал Паллас, вокруг не было почти никакой растительности, а береговая линия была покрыта толстым слоем белой, сверкающей на солнце соли. Зрелище было одновременно и величественным, и каким-то неземным, почти лунным.
Подъехав к самой кромке воды, Паллас с неожиданной для его возраста и комплекции ловкостью соскользнул с верблюда и тут же принялся распаковывать свои походные сундучки с реактивами, колбами и пробирками. Верблюды, почуяв воду, нерешительно забрели в озеро по брюхо, пытаясь пить, но тут же отплевывались, фыркая и с недоумением глядя на эту странную жидкость — выглядящую, как самая вкусная вода, но соленую и горькую на вкус.
Татаринов же с нетерпением наблюдал за священнодействием Палласа. Академик набирал воду в пробирки, добавлял какие-то порошки и жидкости, нагревал на спиртовке, нюхал, пробовал на язык (к ужасу Татаринова), и постоянно записывал что-то в свою пухлую тетрадь.
— Ну что? Это оно? — нетерпеливо спрашивал лейтенант каждые пять минут.
— Терпение, сударь, терпение! — невозмутимо отвечал флегматичный немец. — Наука не терпит суеты. Еще несколько опытов для полной уверенности…
Лишь когда низкое зимнее солнце коснулось багровым краем зубчатых вершин на западе, Паллас наконец оторвался от своих пробирок и реторт. Он снял очки, протер их чистым платком, водрузил обратно на нос и, повернувшись к Татаринову, торжественно произнес:
— Поздравляю, Николай Андреевич! Можете отправлять депешу генерал-губернатору. Все мои анализы подтверждают первоначальные данные. Это оно. Уникальное природное месторождение… Не просто соль, не просто сода… Это кальциевая сода! Природная кристаллическая сода, почти чистый карбонат натрия! Находка исключительной важности!