Татаринов возликовал. Внутри все пело! Мысленно он уже видел себя в Петербурге, получающим из рук Государя Императора знак ордена Святого Владимира, примерял новый эполет с капитанскими звездочками, пересчитывал щедрые наградные… Блестяще! Просто блестяще! Миссия выполнена!
Сведения, полученные в Петербурге — то ли от каких-то безвестных испанских миссионеров, то ли через агентуру — оказались верными. Здесь, в этой Богом забытой калифорнийской пустыне, лениво плескало свои соленые воды озеро, единственное в мире (как тогда считалось) содержащее огромные запасы природной кальцинированной соды в виде минерала трона. Татаринов смутно понимал, что это вещество крайне важно для русской промышленности. Паллас вкратце объяснил ему: чистая сода необходима для производства качественного стекла. Оконные стекла без зеленоватого оттенка, дешевая литая бутылка для пива и вина — все это даст огромные выгоды и толчок развитию целых отраслей. А поскольку дешевый промышленный способ получения соды (аммиачный метод Сольве) появится еще только через десятилетия, это озеро сулило России фактическую монополию на мировом рынке стекла и соды.
Оставалось только застолбить это место, организовать добычу и наладить вывоз драгоценного сырья. Но это уже была задача для других. Его, лейтенанта Татаринова, миссия здесь была окончена. Успешно окончена. Можно было возвращаться. И пусть снова будут упрямые верблюды, холодные ночи и скудная пища — теперь все это казалось мелочью по сравнению с достигнутым результатом.
ЭПИЛОГ
Годы, последовавшие за бурей 1801-го, пронеслись с калейдоскопической быстротой, оставляя за собой шлейф свершений и новых забот. Война с Францией, начавшаяся со столь трагической для меня ноты, завершилась на удивление скоро и решительно. Дерзкий рейд Бонапарта на Франкфурт, поддержанный стремительными действиями «Конной Армии», парализовал французскую военную машину в Германии. Лишенная снабжения, армия Жубера фактически перестала существовать как организованная сила, а Моро, видя крах своего тыла, был вынужден спешно отступать к Рейну, теряя людей и артиллерию под ударами наших и союзных германских войск.
Франция, истощенная десятилетием войн и внутренними неурядицами, не смогла оправиться от этого удара. Жуберу удалось вернуться в Париж и удержать власть, но Консулат буквально балансировал на краю пропасти. Интриги Талейрана, поддержанные усталостью нации и давлением коалиции, привели к резкому росту популярности Бурбонов. Тем более, что у династии имелся весьма привлекательный претендент — молодой Людовик XVII. Не могу сказать, что я питал к симпатию к Бурбонам, но ослабленная, занятая внутренними проблемами Франция была бы мне на руку. Европа получила бы передышку, а Россия — возможность сосредоточиться на внутренних делах и освоении новых горизонтов. И, что было важно для меня лично, — виновники, пусть и косвенные, гибели Наташи были наказаны самой судьбой. Хотя, конечно же, это не могло залечить рану в моем сердце.