Проклятье! Ротшильд вдруг почувствовал нечто совершенно для себя необычное: ощущение, что его облапошили. Да, он действительно решил попользоваться средствами курфюрста; но ведь за это было честно заплачено французскому генералу! Ну что хорошего в том, чтобы огромная сумма лежала где-то под землей в сундуках, не принося никому решительно никакой пользы? Ведь много лучше, когда они участвуют в оборотах, принося прибыли предприимчивому гешефтмахеру; ну а когда французы, наконец-то, уберутся из Гессена, Мейер честно вернул бы эти ценности курфюрсту — ну, может быть, за вычетом некоторых неизбежных потерь. И все были бы довольны, даже сам Вильгельм! И вот, пожалуйста: все планы теперь насмарку! И ничего нельзя сделать: все евреи Германии ждут от него результатов, а ценные бумаги находятся под арестом!
В который раз уже Мейер испытал это чувство — смесь бессилия, обиды и…одиночества. В который уже раз на протяжении своей долгой жизни он почувствовал себя чужаком, изгоем в этом мире громких титулов и корон. Увы, гои есть гои, а князья — есть князья, и они никогда не признают Мейера Амшеля Ротшильда, еврея и плебея, равным себе….
После недолгих печальных раздумий Мейер Амшель Ротшильд решил пойти на условия Румянцева и внести в русскую казну все причитающиеся деньги.
Но русскому царю он это еще припомнит…
Я известный адвокат. Не спецназовец, не киллер, даже не физрук. Ну какой из меня попаданец?… Ладно, черт с вами, в мире магии тоже нужны хорошие адвокаты. https://author.today/reader/313052
Я встретил супругу недалеко от границы кантона Цюрих и Тургау. Она выпорхнула из кареты, вся в облаке роскошного песцового меха, так легко, будто и не было тяжелого тысячемильного пути по скверным зимним дорогам, и тотчас же оказалась в моих объятиях.
— Боже, ты не представляешь, как я рад тебя видеть!
— Простите меня, — тихо произнёс я. — Со всеми этими конгрессами я погрузился в политику, что забыл о самом главном. О вас!
Наташа обвила руками мою шею. Нежны мех её шубки щекотал мне лицо.
— Ты делаешь важное дело, Саша. Никто на всем свете не способен на подобные свершения! Я всегда буду рядом, и, что бы не случилось, буду по мере своих ничтожных женских сил помогать и поддерживать тебя. Однакож да, ты прав: мы очень нуждаемся в тебе!
Я уже готов был сесть в карету, когда ко мне подъехал адъютант Волконский. Он выглядел встревоженным:
— Ваше Величество! У Боденского озера мы встретили французский разъезд! Они осведомились, кто едет в карете, и очень любезно пропустили нас, но кто знает, что может случиться в другой раз?