В дверях появляется Екатерина в бальном платье и в многочисленных украшениях; наряд её блистает бриллиантами. За нею — статс-дамы, носящие на шее портрет императрицы, и фрейлины, чьи платья украшены особыми бриллиантовыми заколками, называемыми «фрейлинский шифр». Среди них непременная Анна Степановна Протасова, первая статс-дама, — она, как я понял, выполняла обязанности «некрасивой подруги» Екатерины. Мужскую часть свиты из камер-юнкеров (помоложе) и камергеров (постарше) возглавлял фаворит Александр Мамонов, вечно разряженный, как павлин. Слонявшиеся ранее по зале гости составили тотчас «проход» — как будто бы коридор, по которому императрица со свитою и прошла в середину залы, под блеск великолепных бриллиантов и неописуемо прекрасных дамских нарядов.
Тут, в «коридоре», в такие моменты толкалось великое множество самых важных персон, в том числе иностранных послов и разного рода чужеземцев, мечтавших обратить на себя высочайшее внимание. Знакомые уже императрице лица кланялись, дамы выполняли изящные реверансы; незнакомые же должны были быть представлены, что занимало немалое время — ведь с каждым из них государыня любезно разговаривала некоторое время.
— Ну что, Иван Петрович, давайте запускать «машинерию» — обратился я к Кулибину, и тот отправился на чердак: велеть солдатам крутить ручки вентиляторов, и заодно сразу проверить, всё ли работает верно.
Тем временем внизу начинались танцы. Открыл бал шталмейстер Нарышкин с княгиней Голицыной, станцевавшие краткий менуэт; за ними тотчас последовали еще пять или шесть пар. Императрица немного понаблюдала за танцующими, потом села за карточный стол, играть в ломбер с графом Кобенцелем и с другими послами. За ломбером последовала игра «макао», а затем и вист; кавалеры ее партии несколько раз чередовались. Фаворит Мамонов, как всегда, разряженный в пух и прах, как привязанный, стоял за ее стулом. Лишь ненадолго решился он отлучиться, чтобы поздороваться со знакомыми персонами. Вся эта ситуация страшно напомнила мне одну пару из нашего шоу-бизнеса… Удивительно, как же мало изменились люди за прошедшие двести с лишним лет!
Даже за игрою императрица не забывала и о делах. Не только при раздаче карт, но и даже во время игры она с ласковым видом разговаривала то с тем, то с другим из игравших с нею, да и с вокруг стоящими персонами. После часа игры она встала минут на десять, чтобы размяться и поговорить с некоторыми лицами. Пока она говорила, лицо, с которым она говорила, стояло перед нею в положении несколько согбенном, как будто в полупоклоне. Так, прусский посланник, барон Келлер, минут пятнадцать стоял так перед ней полунаклоненный — я думаю, это была небольшая женская месть представителю страны, которая своей враждебной политикой доставлял нам теперь столько хлопот.