Итак, я написал Кваренги с просьбой сообщить день и время, когда мы могли бы встретится. Записку отправил через Протасова, который из моего воспитателя плавно превращался в секретаря. Тот ответил очень любезно, что для меня всегда свободен; впрочем, на улице уже выпал первый снег, строительные работы завершались, а отделочные ещё не были начаты, так что, именно сейчас архитектор имел чуть менее дел, чем всегда. Осталось договориться с Кулибиным. Итак, на следующий буквально день, сразу после фриштыка я разговаривал сразу с двумя живыми легендами одновременно.
Джакомо выслушал меня внимательно, с сосредоточенным взглядом качая головой.
— Каков будет вес сиих труб? — спросил он меня по-французски.
— Трубы надобно свернуть из самого тонкого листа, какой только можно сыскать, — ответил ему я. — Тяжелым будет только вентилятор, да и то, больше, от веса солдат, которые будут его вращать!
— А как вывести отдушины в зал?
— В потолке придётся проделать отверстия.
— Но, это же будут дыры в отделке, а там росписи!
— Отверстия надобно затянуть нарядною сеткой.
— Я должен посмотреть, как это будет!
Мы пошли по залам, искать, сколько и где будут сделаны отверстия. В каждом зале их должно было быть несколько: одни для притока свежего воздуха, другие для удаления душного, и находиться они должны были в отдалении друг от друга, чтобы уличный воздух шел на освежение зала, а не затягивался сразу же в вытяжки. К тому же, надо было расставить отверстия так, чтобы они не очень бросались в глаза, что было непросто — потолки в залах были с лепниною, и, чаще всего, расписные. Нельзя было допустить, чтобы решетка, пусть даже декоративная, вылезла на голове какого-нибудь купидона! К тому же надо учесть прохождение потолочных балок; в общем, дело это оказалось не так просто. В итоге Гваренги и Кулибин полезли на чердак, мне же, для безопасности, настрого это запретили — и я поневоле остался внизу. В общем, самодержавие сегодня было жёстко посрамлено.
Они лазили там до вечера; наконец, спустились, страшно замёрзшие, засыпанные паутиной и пылью.
— Вы прямо себя не бережёте! — мягко пожурил я их.
— Чего не сделаешь ради синьора заказника! — с юмором ответил архитектор, отряхивая пыль с канифасовых кюлот, видимо, специально рассчитанных на лазанье по стройкам.
— Ну уж нет, вы от меня ни заказа не получите, даю честное благородное слово!
— Отчего же? — поразился итальянец.
— Вы скоро всю Россию разорите. Куда не плюнь — везде леса и стройки! В Петербурге скоро яблоку негде будет упасть от этих ваших дворцов!