– Смотрите, – сказал он тихо, указывая в окно на особняк Нисинохара. – Видите окно с белыми занавесками? Оно открыто. Думаю, там находится комната последней хозяйки дома – Мидзуэ Нисинохара.
Среди множества окон выделялось лишь одно распахнутое, с колышущимися шторами, будто сквозь него старый дом дышал.
– Такуми, – обратился Рихито. – Если Иттэцу согласился бы продать участок, что построили бы здесь?
– Семейный жилой комплекс высотой в десять этажей. Все квартиры под продажу, от двух до пяти комнат каждая. Консьерж, тренажерный зал, прочие удобства… – ответил тот в духе рекламных листовок и, казалось, был готов продолжать перечислять достоинства нового дома и дальше.
– Десять этажей, – повторил Рихито, обрывая его. – А теперь подумай, Итика, что будет, если здесь вырастет десятиэтажка?
– Ну… появится новый красивый дом с множеством квартир? – неуверенно произнесла она.
– А если посмотреть из окна особняка? – направил мысль девушки в нужное русло детектив.
В голове Итики мгновенно возникла картина. Если бы на месте, где они сейчас стояли, построили большое здание, оно бы закрыло вид из окна с кружевными занавесками. Особняк Нисинохара был довольно просторным, но всего лишь двухэтажным. Если десятиэтажное здание построят перед двухэтажным…
– Тогда… тогда из комнаты госпожи Мидзуэ не будет видно неба! – осенило Итику. – Здание закроет вид на небо!
– Именно, – кивнул он. – Она будет видеть только стену нового дома.
– Подожди минутку, – нахмурился Такуми. – В особняке полно других окон. Что особенного конкретно в этом?
– Госпожа Мидзуэ тяжело больна, – спокойно ответил Рихито. – Большую часть дня она проводит в постели. Или, по крайней мере, в своей комнате. И только через это окно может видеть небо.
И правда, для Мидзуэ, которая не могла выходить из дома из-за болезни, внешний мир был ограничен тем, что она видела из окна. Если бы перед этим окном построили десятиэтажку, она оказалась бы в ловушке.
– Вот почему Иттэцу не хочет продавать дом, – сказал он наконец. – Чтобы она могла и дальше смотреть на сад. На мир. До последнего вздоха.
Отвернувшись от окна, Рихито обратил свои голубые глаза на старика. Тот сидел неподвижно, сцепив руки, не произнося ни слова. Тишина затянулась. Такуми нарушил ее первым:
– Простите, но звучит маловероятно. Он уже давно не слуга, и госпожа Мидзуэ для него всего лишь бывшая хозяйка. Зачем ему до сих пор хранить ей преданность?
Про себя Итика подумала, что Такуми прав. Иттэцу производил впечатление человека нелюдимого и тяжелого. Зачем ему проявлять такую заботу по отношению к бывшей хозяйке.