– Садитесь, где хотите, – буркнул хозяин, опускаясь за низкий стол. Рихито сел напротив, рядом устроился Такуми, а Итика с Риндзо скромно присели у стены.
Рихито вчера, кажется, напал на след какой-то зацепки, но Итика пока не знала подробностей. Судя по лицу Такуми, он тоже. Просто ждал, что будет дальше. И тут юный детектив, наконец, решил поднять занавес.
– Этот дом, конечно, старый, – спокойно заметил он, окинув взглядом стены. – И тесноватый.
Начало, мягко говоря, неудачное. Брови Иттэцу тут же дернулись. Прежде чем тот успел бы рявкнуть на юношу, Итика вскочила:
– Рихито! Ну зачем вы так говорите?!
Но золотоволосый красавец только удивленно моргнул:
– А что? Я ведь говорю правду. Дом старый, неудобный и тесный. Разве ты не согласна?
– Н-нет! Дом совсем не старый, не тесный… и вовсе не… не развалина!.. – Итика едва успела закончить фразу, как чихнула так громко, что с потолка посыпалась пыль.
Рихито усмехнулся:
– Я ведь не говорил «развалина».
– У-у-у-у… – взвыла Итика, едва сдерживая очередной чих, и обреченно опустилась обратно на пол. Поняв, что дальнейшие оправдания лишь усугубят ситуацию, она благоразумно замолчала.
Рихито тоже перестал улыбаться и, посерьезнев, повернулся к Иттэцу.
– Вы живете здесь пять лет, верно? Этот дом не достался вам от родителей, у вас нет особых воспоминаний, связанных с ним. Вы держитесь за старый и неудобный сарай. Почему? Мне это казалось странным. Но теперь я понял.
– Что ты мелешь, мальчишка, – нахмурился Иттэцу. – Думаешь, вообще способен что-то понять?
– Вполне, – спокойно ответил Рихито. – Вы держались не за дом… а за особняк Нисинохара.
– Что?.. – суровое лицо старика побелело, как мел. Он остолбенел, не находя слов.
– Ты имеешь в виду тот огромный дом, который из сада видно? – спросил Такуми, до сих пор сохранявший молчание.
– Именно, – кивнул Рихито. – Я кое-что уточнил. Иттэцу больше пятьдесяти лет, со своих восемнадцати и до семидесяти, работал в доме Нисинохара. И был не простым слугой, а с профессией.
– С профессией? – уточнила Итика. – В каком смысле?
Рихито не сводил взгляда с Иттэцу.
– Вы ведь были садовником, не так ли?
Старик резко втянул воздух, будто его ударили. Ответа не последовало, но его и не требовалось. Все было ясно без слов.
– Риндзо, – негромко сказал Рихито. – Принеси то, о чем мы говорили с тобой.
Дворецкий молча поклонился и исчез за дверью, а через минуту вернулся со стопкой старых газет, перевязанных веревкой, после чего положил ее на стол. Взгляды всех присутствующих сосредоточились на ней. Рихито указал на тугой узел.