Минут пять увлечённо мутузим друг дружку, затем запал угасает. Манхи валится ничком, изображая морскую звезду, а я заканчиваю прерванный процесс переодевания в любимую пижаму и принимаю аналогичную позу.
— А тебя правда маньяк похитил? А то мне омони такого наговорила… Правда, потом инспектор сказал, что тебя увезла в Сеул та ачжумма, но я всё равно перепугалась: он ведь тебе ничего не сделал? — спрашивает Манхи, закидывая ногу поверх моей.
«Кто, инспектор или маньяк?» — чешется уточнить у вопрошающей, хотя и так понятно, о ком идёт речь. Тем не менее в вопросе Манхи имеется толк. Если сравнивать нанесённый моральный вред, то Тхэёну можно вменить много больше очков, чем гипотетическому насильнику. Последнего я хотя бы не помню. Зато вспоминаю КванГо. Этот гад очень сильно удивится, если увидит Лиру живой, и не факт, что не захочет повторить. Что тогда делать — снова переодеваться в измазанную кровью рубашку и надеяться на сердечный приступ испуганного мужика, к которому среди ночи явится утопленница? В таком случае, чтобы добиться нужного результата, нужно действовать на опережение, желательно ближайшей ночью…
Погрузившись в обдумывание плана мести, забываю о Манхи с её вопросом, но ощутимый тычок кулачком в бок возвращает меня в реальность. Приходится неопределённо мотнуть головой.
— А чем ты там занималась? — не унимается любопытная соседка. — Я бы сдохла три недели дома сидеть!
Поворачиваю голову и многозначительно улыбаюсь. Ну не вдаваться же в подробности в конце концов? Манхи смотрит на меня сначала недоумённо, затем выражение её лица меняется на ошарашенное по мере того, как девчонка сама себе придумывает ответ.
— Да ладно! Даже погулять не выходила? Ну ты даёшь! А мы эти выходные на плантации работаем. Ненавижу её!
Выгибаю брови домиком, изображая удивление, и Манхи рассказывает, как она проводит время последние дни. По мере раскрытия деталей осознаю, что меня ждёт буквально с завтрашнего утра.
Оказывается, наступило время омолаживания лаванды — это когда кусты не только обрезают, но и избавляют от слишком одеревеневших веток. Проводится сия процедура раз в пять-семь лет. И если обрезать макушку может трактор, то провести более тонкую «прополку» под силу лишь человеку. Вот и ходят они с утра до вечера вдоль гряд, вооружившись секатором и доделывая за техникой работу. И лишним рукам моё семейство будет очень радо.
— Посмотри, какие мозоли, — демонстрирует растопыренную пятерню Манхи. — Я себе все ладони скоро сотру.
Сочувственно покачав головой, поднимаюсь, иду за оставленным на комоде телефоном. В этот момент открывается дверь, и на пороге появляется Оби.