«М-м-м… кайф!» — прикрыв глаза мычу я от удовольствия.
Так и доезжаем до первой остановки, где мне суждено распрощаться с ЁЛин. Только судьбе известно, надолго ли.
[Онни, я тебя очень сильно люблю и никогда не забуду!] — совершенно искренне пишу женщине на прощание. Она обнимает в ответ, произносит:
— Лира, мы ещё обязательно встретимся. Я тоже тебя люблю!
Инспектор возвращается спустя час и остаток пути мы проезжаем в тишине. Пока едем, размышляю над последними словами ЁЛин. По дороге она рассказала об имеющихся доказательствах и том, почему Тхэён не оставил её в Сеуле. Выходило, если дело дойдёт до выдвижения обвинения, мы и правда увидимся. Как минимум, в суде. Не проигнорируют же они ценного свидетеля?
За окном мелькаю знакомые пейзажи, и моё сердце учащает ритм от тревожного предчувствия неминуемой встречи. Вспоминаю, что сегодня суббота — выходной, когда семейство Ли выезжает в столицу, но легче от этого не становится — если рубить, то сплеча, а не томиться в ожидании отложенного воссоединения.
Тхэён паркуется возле дома, просит посидеть в машине, а сам идёт объявлять находку. Мысленно отмечаю наличие обеих семейных машин во дворе и облегчённо вздыхаю: кажется, все в сборе. Будто в подтверждение умозаключения, инспектору, почти сразу открывают дверь. Мне не видно кто стоит за порогом, но гостя быстро пропускают внутрь. Через пару минут дверь снова распахивается и из дома пулей вылетает знакомая, невысокая фигура.
— Лии-ра-а!!! — во всё горло вопит радостная Манхи. — Йи-ии-и!!!
Выхожу ей навстречу и даю подбежавшей девчонке заключить себя в объятия.
— Как я рада тебя видеть! — чуть сбавив тон, восклицает она, пытаясь приподнять меня над землёй. Конечно же безрезультатно. Широко улыбаюсь и повторяю порыв души подруги.
«Я тоже рад тебя видеть».
Конец второй главы.
Косон, двадцать шестое апреля.
Манхи берёт меня за руку и с упёртостью бульдозера тащит в дом. Послушно плетусь следом, смирившись с неотвратимостью воссоединения с родственничками. На душе тяжесть, а на уме — некрасивые слова в адрес всей южнокорейской полиции и Тхэёна в частности. За то что выдернул из иллюзорно-свободного мирка и запихнул обратно в кабалу к эксплуататорам детского труда. Всё по заветам Маркса.
Мы приехали в разгар ужина. Всё семейство собралось за столом и шумно проводило время, предаваясь чревоугодию: как телесному, так и духовному — уставившись в телевизор.
Вопреки ожиданиям, встречают меня не настороженные взгляды, а нестройный хор приветственных возгласов. Из-за стола поднимается Сонэ, подходит и крепко обнимает Лиру. Её примеру тут же следует ЁнСо.