Я уже хотел было ее сожрать. Даже приподнялся, чтобы было сподручнее. Но что-то меня удержало. Тело будто само опустилось обратно, и я обвился вокруг девочки, заставив испуганно вскрикнуть. Затем разомкнул объятия и уполз подальше в чащу леса, на случай, если она расскажет в деревне о моем появлении и сюда придут люди в доспехах с оружием, чтобы меня убить.
Внутри меня все клокотало. Я и сам не был способен понять, что это за чувство. Словно новое прикосновение к человеческому разуму пробудило во мне что-то. Сделало крошечную искру внутри ярче и сильнее. Так шаг за шаг, или ползок за ползком я переставал быть шорготом. Только об этом еще не догадывался.
В лесу было полно пищи. Поначалу я сожалел о том, что нельзя выдавать людям свое присутствие. Но затем понял, что еда без доспехов гораздо вкуснее. Свежие олени! Амм! Быстрые куницы и юркие ласки… Конечно, как они все назывались, я узнал уже потом. Но поначалу… каждый день приносил мне открытия. Нескончаемые и потрясающие! Так я узнал о том, что монстры, водившиеся на Угрюмых Болотах, были не особенно вкусными. Большая часть их на вкус и вид, по правде сказать, ужасна.
Мы снова встретились с девочкой спустя несколько циклов, когда ночное светило на небе сменилось дневным жв очередной раз. Девочка вновь пришла за грибами со своей корзинкой и опять совершенно одна. А еще, на этот раз, она принесла для меня угощение! Домашнюю выпечку. То есть, я понятия не имел, как называется то, что она положила на землю, пахнущее столь аппетитно, что я буквально подпрыгнул от одного запаха. И немедленно это сожрал, облизав языком даже землю на котором лежал восхитительный кусок черничного пирога.
Определенно эту девчонку нельзя было есть! Она представляла собой огромную ценность! За все месяцы, проведенные в лесу, я еще не видел ничего подобного. Так что пришлось мне снова установить телепатический контакт с ней.
«Откуда⁈ Что за зверь?» — деловито поинтересовался я. — «Какая его часть? Потроха, наверное, да?»
В ответ девочка призадумалась. Картинки замелькали в ее сознании с бешеной скоростью.
«Не зверь. Выпечка. Из свежего теста и черники», — сообщила она.
В голове девочки появился образ печи. И пшеничных полей, на которых работают люди, чтобы собрать урожай. Вначале картинки были смутными, но она все лучше осваивалась, учась общаться так же, как это делаем мы, шорготы. Я пораженно наблюдал за тем, как люди выращивают растения, а затем превращают их в муку, тщательно и терпеливо растирая меж огромных мельничных жерновов. Затем женщина, похожая на девочку замешала так называемое тесто и, о чудо, испекла пирог! Девочка принесла мне свою часть, не съев даже кусочка! Я был растроган. Вернее, я позднее понял, как люди называют это состояние. Тогда я решил, что мне стало просто не по себе. Неуютно и странно. Я даже на хвосте закачался, смутно сожалея, что она не попробовала пирог. Прежде, я никогда ни о чем не жалел. Разве что, получив острым копьем в бок о том, что не уклонился. Но то было скорее не сожаление, а просто недовольство и боль.