Теперь всё складывалось в пугающе ясную картину: его поздние возвращения, отговорки про «срочные операции», отменённые ужины, его отстранённость и резкость в последние месяцы. Я вспомнила, как он отмахивался от моих вопросов о Марине. «Она отличный специалист, нам повезло, что она в нашей команде», – говорил он, а я, наивная, верила. Уговаривала себя, что его холод – это просто усталость, что наш брак крепок, что он меня любит. Как же я ошибалась. Каждая его отговорка теперь казалась ложью, каждый взгляд – маскировкой.
Я медленно поднялась из-за стола, чувствуя, как решимость пробивается сквозь боль, как росток через асфальт. Разум шептал: не торопись, дождись вечера, поговори спокойно. Но сердце кричало: действуй! Верни себе контроль над своей жизнью. Месть? Нет, не месть. Мне нужна правда. Я должна увидеть их своими глазами, убедиться, что это не ошибка, не чья-то злая шутка. Я должна услышать, как он объяснит это предательство, если вообще сможет.
Я подошла к окну. Снег мягко оседал на подоконник, укрывая его пушистым покрывалом. За окном всё было тихо, почти волшебно, как в детских сказках, но внутри меня рушился мир. Сегодня вечером я пойду в кафе «Пушкин». Увижу их. Услышу, как он оправдывается, если у него хватит смелости. А потом… потом я решу, что дальше. Может, я уйду, начну всё с чистого листа. Может, останусь и буду бороться за то, что ещё можно спасти. Но одно я знала точно: как прежде уже не будет. Моя спокойная, размеренная жизнь только что рухнула, и осколки её ещё звенели в ушах.
Я вернулась к столу, взяла телефон и снова открыла фотографии. Каждая деталь жгла сердце раскалённым железом: его улыбка, такая родная и теперь такая чужая, её рука, небрежно лежащая на его плече, их взгляды, в которых было то тепло, которое он когда-то дарил мне. Я выключила экран и закрыла глаза. В голове мелькали лица малышей, которых я лечила этой ночью, их доверчивые глаза, их родители, смотревшие на меня с надеждой. Я всегда находила силы быть для них опорой, даже когда сама еле держалась. Но сейчас… смогу ли я найти силы быть опорой для себя?
Я допила остывший чай, оставивший горьковатый привкус на языке, и пошла в спальню. На комоде стояла наша свадебная фотография. Мы были такими счастливыми: я в белом платье, с сияющей улыбкой, он в строгом костюме, с той самой улыбкой, которая теперь принадлежала другой. Я взяла рамку, провела пальцем по стеклу, чувствуя холод поверхности. «Как ты мог, Саша?» – прошептала я. Голос дрогнул, но слёз не было. Вместо них внутри росла пустота, холодная и тяжёлая, заполняя всё, как свинец.