Невысокая, стройная, пятнадцатилетняя Тао не только выглядела по-детски милой, но и была довольно умной для своего возраста. Её предположение прозвучало довольно правдоподобно.
— Провалим задание, потеряем кучу времени, — описала безрадостную перспективу.
Самое страшное для практика — упустить время. Не успеешь набрать силу и отточить умения, соответствующие твоему биологическому возрасту, считай, лишился всего: ресурсов, поддержки, возможностей, став безликим «героем» второго плана, которых никому не жалко, а то и расходным материалом. Боевому залу вечно не хватало свежего «мяса». Поэтому все стремились показать себя только с лучшей стороны.
Исходя из рейтинга учеников секта решала, кого стоит беречь, кого баловать, а кем при необходимости можно пожертвовать. Кого превратить в смазку для клинков, если называть вещи своими именами, или в жалких прислужников, если «повезёт». Поговаривали, что в секте заточенную под алхимиков перспектива у неудачников ещё хуже. Так что всё свободное время ученики тратили на своё развитие, ведь от этого зависело качество и продолжительность их жизни. Там, как в спорте, пришедшие первыми получали награды и почести, а последние, только насмешки и забвение.
— Невыполнимое задание? Здесь? Шутишь? С чем это мы тут не справимся? — пренебрежительно усмехнулся Ли. — Тем более в этой варварской стране. С медведями? Бандитами? Властями? Тоже мне, великая угроза.
— Смотри не переусердствуй, стремясь доказать обратное, — предупредила Тао, став серьёзной. — Нарушишь пакт о сокрытии мира бессмертных, и нашим семьям несдобровать. Поэтому никаких конфликтов с властями. Им о нас знать не нужно. Пусть люди этого мира и дальше счастливо живут в своём неведении. Продолжают превращать Землю в отравленную свалку, с истощёнными природными ресурсами, истреблённой фауной, мечтая о космосе, но тратя почти все доступные ресурсы на бомбы и выборы. Вот это и есть неправильный путь.
— Хорошо-хорошо, — парень недовольно закатил глаза, слыша это далеко не в первый раз.
Ли Сяо терпеть не мог нравоучений. Разного рода пропаганды ему и дома хватало.
Их разговор, для секретности проходящий на языке мира Белой реки, отдалённо напоминающий китайский, прервал нахальный белокожий варвар. Бесцеремонно усевшись рядом, он с покровительственной усмешкой стал допытываться, кто они, откуда, куда путь держат? Его поведение показалось ребятам навязчивым и раздражающим. Затем этот придурок довольно оригинальным способом «попросил» выразить любовь к его стране. Не добившись желаемого, зачем-то завёл речь про уважение, причём лично к нему. То, что от парня ощутимо пахло алкоголем, его ничуть не смущало. Скорее, наоборот, толкало на подвиги. Кроме того, lǎo máozǐ словно нарочно выставлял напоказ свою бело-голубую, полосатую майку, будто это какой-то отличительный знак.