А тут — совместный документ невообразимого веса и авторитета, способный заставить прислушиваться представителей любых сообществ великой Империи. Как государственных, так и военных, и даже иной магистрат.
Эти представители молодого поколения благородных дворян, потомственных магов, обсудили и подписали очень весомый документ. Так что, получился отличный повод для проявления радости и величайшего удовлетворения всех собравшихся, с какой стороны ни смотри.
Тук-тук-тук… Тук-тук, тук…
В створку двери вагона тихонечко постучали с улицы. Ефим с Остапием быстренько отстранились друг от друга, и старый солдат поднялся с лежанки, как старший в этом вагоне.
— Я взгляну, кого там стужей намело, — пояснил он, вставая.
— Ежели что, я с тобою, — заявил Сивый. — Коли нет возражения, — добавил он и дождался кивка от старого солдата.
Музыка стихла и молодые аристократы проследили за тем, как Ефим и Сивый отодвинули створку и выглянули наружу.
К ним присоединились Элеонора и ещё какой-то парень из благородных гостей, среагировавшие быстрее остальных присутствующих. Ну, или просто по элементарной причине большей трезвости, по сравнению с гуляющей молодёжью.
— Дед Ефим, Остапий, — обратилась к ним Элеонора, очень обеспокоенно. — Мне Сверп заряжать? А-нн нет, по-моему, это по поводу результатов собрания кто-то пришёл, не правда ли? Ну, кто там? А? Дед Ефим?
— Есть дума такая, раз там Илья Никанорыч, один-одинёшенек дожидается, без сопровождения и соглядатаев нечаянных, — Ефим назвал ей личность визитёра с некоторыми подробностями мимолётного наблюдения за заснеженным окружением снаружи вагона. — Пойдёмте, госпожа Элеонора, да и вы, молодой барин, тоже собирайтесь. Ох, чую я, что разговор особой важности намечается, так что и свою бумагу с печатями сургучовыми прихватите, над которою баре все вместе так долго старалися…
— Всё с собой! — Элеонора ухмыльнулась. — Такими документами не разбрасываются, и без надлежащего присмотра надлежащего не оставляют!
— Вот и славненько, вот и славненько, — удовлетворённо произнёс Ефим, повторяя, и открыл дверь одной из своих бытовок. — Чуйка у меня, что разговор сурьёзный намечается. Ох, чуйка не обманывает, — добавил он, покачивая головой. — Одевайтеся, студёно там нынче-то.
Сопровождаемые заинтересованными взглядами, они накинули на плечи тулупы, поданные старым солдатом. А после короткого перекидывания парочкой фраз с подпоручиком Воронцовым, терпеливо ожидавшим их снаружи, все четверо выпрыгнули из теплушки и исчезли в сумерках и холоде ночи.
Оставшийся в теплушке Барри подал знак родовитым господам с дамами, призывающий к продолжению праздника и задвинул за вышедшими створку двери вагона.