— А скажи-ка мне, друг ситный, в какую пустыню мы поедем?
Юноша замялся.
— Неуч ты! А еще учителя из себя строил, — отечески пожурил я мальца. — Вот что я тебе скажу: доучиться тебе в гимназии следует. Хочешь стать офицером и моим «рыцарем», изволь разгрызть гранит науки. Мне потребны грамотные соратники, а не принеси-подай.
Николенька скосил глаза на Дукмасова. Хорунжий возмущенно вспыхнул:
— Нечего на меня кивать. Я, если хочешь знать, в Варшаве училище военное заканчивал.
— Да что ж за наказание такое! — запальчиво воскликнул юноша, но тут же поправился. — Экстерном сдам! Засяду за учебники и все-все нагоню за полгода. Слово ак-пашиста!
— Вот это дело! Такой подход мне по сердцу, — обрадовался я. — Куда тебя везти, герой?
— На Покровский бульвар, — вздохнул Николенька.
Прибытие нашей компании в дом беглеца произвело изрядный переполох. Матушка его, Анна Александровна Бахрушина, в девичестве Найденова, вдовела. Муж ее, Василий Федорович, скончался более десяти лет назад, и сына она воспитывала одна. Женщина нрава скромного, богобоязненного, места себе не находила, пока чадушко бегало славян освобождать. Его возвращение аки гром среди ясного неба взорвало тишайшую обстановку небольшого особнячка на бульваре.
— Благодетель, — валилась она мне в ноги, целуя руки, и тут же вскакивала и принималась тискать непутевую кровиночку.
Николенька стоически терпел, но в глазах его нет-нет да мелькали чертики. Не дай бог, снова усвистит за мной в Кызыл-Кумы. Я украдкой показал ему кулак, он стушевался, но потом поднял голову и твердо сказал:
— Я обещал, ваше превосходительство!
— Вот и молодец! — довольно кивнул я. — Хотел быть как Скобелев, держи свое слово и будь как паук.
— Это как?
— А вот так! Паука ничто не сломит. Порви ему паутину, он тут же новую создаст, еще крепче прежней.
Я потрепал Николеньку по вихрастой голове и откланялся. А наутро в гостиницу ко мне явился лично господин Найденов, чтобы засвидетельствовать почтение, выразить сердечную благодарность и пригласить отобедать в его доме на Яузе.
Принимали меня по-домашнему, без церемоний, как родню из Суздальского уезда, откуда выбрался в первопрестольную дед Найденова. Тетушка Николеньки, Варвара Федоровна, разве что пылинки с меня не сдувала и не знала, чем угодить. Сам хозяин дома, фигура в московских пенатах первостатейная, фасон держал, но было видно, что мы теперь друзья не разлей вода. Маленький, живой, брызжущий энергией дядюшка Николай Александрович провел меня по своей роскошной усадьбе-дворцу «Высокие горы» в Полуярославском переулке, все-все показал, но не для форсу, а из уважения к гостю, затащил в свою библиотеку, чтобы продемонстрировать собираемую им коллекцию картин, эстампов и зарисовок канувших в веках церквей и прочих московских древностей.