Сердце стучало громко, будто пыталось вырваться из груди, и мне казалось, каждый шаг эхом отдается на весь дом. Я нервно постучала и, не дожидаясь ответа, толкнула дверь.
Филипп стоял возле окна, уже одетый, в чистой белой рубашке, контрастирующей с кровоподтеками и царапинами на лице. Он медленно обернулся, и наши взгляды встретились. Сапфировые глаза вспыхнули одновременно удивлением и радостью.
– Я… пришла поговорить, – начала я тихо, чувствуя, как щеки вспыхнули румянцем. – Мне нужно…
– Я тоже хотел поговорить с вами, – перебил он, шагнув навстречу. Его голос был негромким и взволнованным. – Но сначала вы скажите. О чём вы хотели поговорить?
– О некроманте, – быстро произнесла я и тут же пожалела об этом.
Филипп кивнул, явно разочарованный.
– Да, конечно. Некромант. Это важно. И правильно, что вы о нем беспокоитесь. Я…
– Нет, не только о нем! – поспешно добавила я, испугавшись, что он неправильно меня понял. – Я хотела сказать…
Но Филипп снова мягко меня прервал, делая еще один шаг ко мне.
– Нет, вы правы. Вы поступаете благородно. Нужно всегда помнить о своём долге, и я обещаю вам, что заступлюсь перед семьёй за вашего друга. Это малейшее, что я могу сделать, после всего, что натворил.
Я вскинула на него взгляд, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и благодарности.
– Я хотела сказать вам спасибо. Вы спасли меня. Дважды. Несмотря на всё, что я натворила, и что произошло. Вы самый добрый и храбрый человек из всех, кого я знаю, Филипп.
Его глаза потеплели, а губы чуть дрогнули в едва заметной улыбке.
– Я думал, вы сердитесь на меня и никогда не простите…
– Простить? – я робко улыбнулась, подходя ближе и почти касаясь его рукой. – Я так рада, что с вами всё в порядке. Уже за одно то, что вы живы, я настолько счастлива, что прощать совершенно нечего. Ох, кажется, у меня рассыпались все слова…
Он медленно поднял руку, осторожно касаясь моих пальцев, и в этот миг между нами повисла нежная и немного неловкая тишина, в которой наши сердца, казалось, бились в унисон.
В этот самый момент в дверях раздался выразительный кашель. Мы резко обернулись, отстраняясь друг от друга, и увидели бабушку Елену. Она смотрела на нас поверх очков, с лёгкой, едва заметной улыбкой на губах.
– Извините, что помешала, дети, – спокойно произнесла она, оглядывая нас внимательным взглядом. – Но я уже чую приближение Скайрона, так что самое время спуститься в гостиную.
Когда мы вошли в гостиную, вся семья уже была в сборе. В воздухе пахло хвоей и мандаринами, а в углу, около камина, высилась нарядная, украшенная сверкающими игрушками ёлка. Камин потрескивал, наполняя комнату теплом и уютом.