Женщины были одеты в элегантные платья, мужчины – в строгие камзолы.
Вся сцена выглядела одновременно торжественно и домашне.
Я замерла на пороге, растерянно оглядываясь, но Филипп осторожно и твёрдо взял меня под руку, и я почувствовала, как его спокойствие передаётся мне.
Он провёл меня внутрь, аккуратно усадив на мягкий диван.
Но я не могла спокойно сидеть – сердце колотилось, внутри всё дрожало от волнения. Сделав глубокий вдох, я попыталась встать, чувствуя, что просто обязана высказаться.
– Я… я хотела ещё раз извиниться перед всеми вами, – произнесла я тихо, но твёрдо, стараясь смотреть в глаза каждому из присутствующих. – Я совершенно не хотела причинять вам столько неприятностей и такого переполоха…
– Ох, дорогая! – тут же отмахнулась мать Филиппа, добродушно улыбаясь. – Переполох – наша вторая фамилия! Не стоит так переживать.
– К счастью, все позади, – добавил отец, – скоро вы начнете новую жизнь вдали от тяжелых воспоминаний.
Я умолкла, поджав губы. Мне совсем не хотелось начинать что-то вдали от Филиппа. Наверное, я бы даже готова была остаться служанкой в поместье. Но сказать я ничего не успела.
Дверь тихо открылась, и на пороге появился Александр. Его обычно уверенная и немного заносчивая фигура выглядела сейчас непривычно кроткой и даже смущённой. Он остановился на мгновение, оглядел присутствующих и тихо произнёс:
– Простите за опоздание. Кажется, я немного задержался…
– Только за опоздание? – строго спросил отец.
– И за неподобающее дракону поведение, – добавил Александр, посмотрел на меня и со вздохом произнес: – Это было низко и больше никогда не повториться.
Филипп с Александром обменялись тяжелыми взглядами, затем разошлись по разным углам гостиной. Но все же я была рада видеть, что пламя ссоры между ними угасает. Братские чувства оказались сильней уязвленной гордости.
– Что ж, – начала бабушка Елена, – пока мы ждем Скайрона, предлагаю решить ряд довольно простых вопросов, например перенос бала в честь помолвки на бал весеннего равноденствия…
Мое сердце болезненно сжалось, а Филипп кашлянул и вышел вперед.
– Вообще-то я бы хотел отменить бал вовсе…
– Филипп! – всплеснула руками мать, – Это традиция! Даже если ты не любишь балы…
– Думаю, мой чопорный, замкнутый и самоуверенный братец имеет в виду не только бал, а помолвку в целом, – усмехнулся Александр.
Я вздрогнула и посмотрела на Филиппа.
По гостиной вдруг прокатился громоподобный голос Скайрона, заставивший всех невольно вздрогнуть и обернуться к двери:
– Отменить помолвку?!
В дверях стоял Скайрон, величественный и строгий, в роскошном нарядном камзоле глубокого тёмно-синего цвета, с золотой вышивкой, подчеркивающей широкие плечи и могучую фигуру.