– Но ты об этом не знал. Был уверен, что перед тобой благородная принцесса, которая унаследует одно из богатейших государств континента. Большая удача, особенно когда ты на мели.
Я поджала губы, чувствуя, как по щекам снова текут слезы обиды. Неужели все правда? Я просто глупая и наивная дура. Думала это я играю с чьими-то чувствами, а играли мной. Пешка в лапах драконов.
– Она очень красивая девушка, я просто очаровался.
Усмехнулся Александр, пожимая плечами. На меня он больше не смотрел.
– А когда она не очаровалась в ответ, то применил чары!
Бабушка Елена ахнула, а мать вскочила из-за стола:
– Александр-Максимилиан, тебе как такое в голову пришло, паршивец?!
– Сынок, это очень некрасиво, – произнес отец, сурово глядя на сына, – даже низко.
Александр посмотрел на семью, затем перевел взгляд на брата.
– Браво, Филипп. Опять, как хороший мальчик, сдал меня родителям. Фил – умничка, Алекс – плохой. Доволен?
– Два взрослых дракона, а как дети, – простонала бабушка Елена.
– Извинись перед Тиной, – Филипп сделал шаг вперед, смотря в глаза брату.
– Вот еще! Она воровка и лгунья, – Александр смерил меня взглядом и поморщился, – Он меня больше не интересует.
С этими словами дракон вышел из столовой, толкнув брата плечом. Я испугалась, что Филипп кинется в драку, но он сдержался. Разве что поморщился.
–Не понимаю, зачем Скайрон принес эту девушку сюда? – вздохнул отец семейства, – не семейный сбор, а череда скандалов.
– Не знаю, – покачал головой Филипп, – А еще я не знаю, почему Зелис нам солгал.
– Как это солгал? – удивилась Елена.
– Я пожал ему руку, чтобы убедиться. У него на запястье татуировка. Он обручился с Тиной. И я догадываюсь почему…
Все удивлённо смотрели на Филиппа, в полной тишине ожидая его объяснений, но он лишь медленно покачал головой и ответил ровным голосом:
– Нет. Больше никаких догадок и домыслов я озвучивать не буду, пока не соберу факты. Я уже достаточно… надумывал.
Филипп впервые за долгое время посмотрел на меня, и я почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось. В его глазах читалась тревога, смешанная с грустью, которой я совсем не ожидала от этого сурового и всегда холодного дракона.
– Прошу прощения, – тихо произнёс он, подходя и протягивая мне белоснежный платок.
Я неуверенно взяла его и быстро промокнула слёзы, стараясь избегать его взгляда. Филипп отвернулся и кивнул в сторону двери:
– Позвольте, я провожу вас в комнату. Пэм, – обратился он к служанке, – будьте добры, принесите туда завтрак.
Пэм поспешно кивнула и скрылась на кухне, а мы с Филиппом молча направились по лестнице наверх. Я чувствовала себя ужасно неловко, и он тоже не проронил ни слова, пока мы не остановились возле моей двери.