– Еще раз повторю, молодой человек. Это совершенно безродная девица, никакая не принцесса.
Александр поднялся из-за стола, взял с каминной полки книгу и вынул из нее несколько рисунков.
– Тогда объясните это.
Дракон демонстративно выложил на стол мой карандашный портрет, а рядом оттиск с объявлением о пропаже, на котором тоже была изображена я.
– Вы назначили за нее награду.
– Назначил, – фыркнул Зелис, – сказал слугам дать в розыск, но не трубить на все королевство, что меня обокрали. Не хотел на старости лет выглядеть дураком. Ну, а слуги… сделал как могли. И сработало же! Спасибо, что нашли бедняжку.
Зелис поднялся и протянул мне руку.
– Уверен, не сама она это придумала. Она девочка молодая, глупая, наивная. Уж точно кто-то подсказал. Я, с вашего позволения, верну ее домой, а потом и на кухню, коли она своих подельников сдаст.
Я попыталась что-то сказать, но не смогла произнести ни слова. Татуировка обручения горела на запястье так, будто отчим специально усиливал боль, заставляя меня замолчать. Как я могла не подумать о том, чтобы избавиться от неё раньше?!
Я отчаянно посмотрела на Александра, но увидела лишь разочарование и холодное равнодушие. Взгляд его стал совершенно пустым, словно всё очарование разом исчезло.
– Что ж, – произнёс он наконец ровно и сухо, не глядя на меня, – если это действительно мошенница, я готов признать правоту брата.
– Но ты же только что уверял, что любишь её несмотря ни на что, – холодно съязвил Филипп.
– Филипп! – резко вмешалась их мать, строго взглянув на сына, – хватит! Ты оказался прав, но не нужно так давить на брата.
Я почувствовала себя совершенно покинутой и одинокой среди этих драконов, которым была чужой и не нужной.
Отчим же лишь усмехнулся и встал из-за стола.
– Благодарю за прекрасный завтрак и за то, что вернули беглянку. Скоро зимнепраздник, и нам уже пора домой, – он шагнул ко мне, протягивая руку, и от этого жеста я похолодела до кончиков пальцев.
Но внезапно дорогу ему преградил Филипп. Он не двигался с места и спокойно встретил уверенный взгляд Зелиса.
– С вашего позволения, мы сами её допросим, – жёстко и решительно произнёс он. – А после пришлём вам бумаги с её признанием.
Зелис нахмурился, в его янтарных глазах вспыхнула ярость, которую он тут же тщательно спрятал за вежливой улыбкой.
– Это совершенно лишнее.
– Я настаиваю, – холодно ответил Филипп.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, словно в безмолвной схватке. Затем отчим медленно кивнул, отступая назад.
– Что ж, как пожелаете. Но я буду ждать вашего письма. И скоро.