– Отчим ни перед чем не остановится! Он заберет меня и все, конец, – всхлипнула я, – Филипп, пожалуйста, не поступай так со мной.
Несколько минут за дверью была тишина, затем послышался хриплый ответ:
– Я тебя ему не отдам.
Я медленно сползла по двери на пол и разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. В груди всё болело, а от последних слов Филиппа сердце разрывалось на части. Я так отчаянно хотела ему верить, но боялась. Боялась, что всё это – лишь очередной способ поймать меня на лжи.
Слёзы текли по щекам, и я даже не пыталась их остановить. Что же теперь делать? Александр, отчим, Филипп – всё перепуталось в голове.
Я хотела лишь одного – исчезнуть отсюда, оказаться где-нибудь далеко, где нет драконов и этих бесконечных недоразумений.
Не знаю, сколько прошло времени, когда послышался тихий стук в дверь.
– Падучая? – голос Пэм звучал виновато и тихо, – можно войти?
– Я заперта, – устало пробормотала я, поднимаясь с пола и прижимаясь к двери.
– Ах, вот оно как, – вздохнула Пэм и, судя по скрипу петель, прислонилась к двери с другой стороны. – Послушай, девочка, я пришла извиниться перед тобой. Не сердись на меня, прошу. Я не хотела всё это раскрывать. Но Филипп… он налетел на меня, словно коршун. Начал допрос устраивать, смотреть так, будто насквозь видит. Я растерялась, пришлось всё сказать…
– Всё? – переспросила я испуганно, ощущая, как к горлу подкатывает комок страха.
Пэм немного замялась и с тяжёлым вздохом ответила:
– Нет, не совсем всё. Про друга нашего, стихоплета-помоишника, я промолчала, но, если бы упиралась ещё, он и это бы выудил. Ты же знаешь, каков Филипп…
Я прислонилась лбом к двери и горько усмехнулась сквозь слёзы:
– Да уж, знаю. Холодный, бесчувственный… индюк.
Пэм тихо рассмеялась, чуть приободрившись от моего тона.
– Может и индюк, но сердце у него есть, поверь мне. Иначе он бы не волновался так из-за тебя.
– Он не волнуется, он просто хочет доказать, что я – лгунья, – прошептала я с досадой.
– Знаешь, что я за все эти годы поняла, дорогая, – мягко ответила Пэм. – Если дракон так переполошился, значит, ты ему не безразлична.
– Вот еще, – буркнула я.
Но на душе стало немного полегче. Я еще парой слов обмолвилась с Пэм, а затем рухнула на кровать. Из-за слез голова была тяжелая и ужасно болела.
Мыслей не собрать.
А за окном виднелся беспокойный силуэт дракона. Филипп. Куда он направился? Зачем?
Громкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть и резко проснуться. Я вскочила с кровати, сбитая с толку и совершенно потерянная. В дверь снова нетерпеливо постучали, и знакомый голос произнёс: