Филипп медленно достал из кармана маленький ключ и, не поднимая глаз, протянул его мне.
Я замерла, не зная, что сказать и как себя вести. Сердце всё ещё стучало неровно, и я ждала, сама не зная чего. Возможно, ещё одних извинений, или объяснений – хоть чего-нибудь, чтобы окончательно понять, что же происходит.
Он, словно прочитав мои мысли, заговорил первым, его голос прозвучал тихо, почти шёпотом, с едва заметной хрипотцой:
– Можете не ждать от меня новых извинений. Их не будет. Я прекрасно понимаю, что уже натворил достаточно и знаю, что такое не прощают. Но обещаю вам одно: достаточно вашего слова – и Зелис больше никогда вас не увидит. Я не позволю ему вас обидеть. Без приглашения он не попадет в поместье. Вам больше нечего бояться.
Слова Филиппа прозвучали настолько искренне и твёрдо, что у меня перехватило дыхание. Щёки вспыхнули жаром, я почувствовала, как сильно покраснела, и опустила взгляд на пол, пытаясь подобрать нужные слова:
– Я… благодарна вам… и, может быть…
Но тут послышались быстрые шаги по лестнице, и Пэм, слегка запыхавшись, появилась на пороге с подносом завтрака:
– Вот и я, дорогая, несу вкусненькое!
Филипп отступил назад, вежливо кивнул экономке и, не говоря больше ни слова, удалился, оставив меня в полном смятении.
Я села за небольшой столик у окна, и Пэм тут же заботливо выставила передо мной тарелки с завтраком: горячие булочки, варенье, сыр, и ароматный чай с травами, от которого пахло уютом и спокойствием.
– Покушай как следует, дорогая, – тихо сказала Пэм и вышла из комнаты, оставив меня одну.
Я вздохнула и устало опустилась на стул. Мысли путались, но постепенно начали приходить в порядок. Последние сутки оказались такими тяжелыми, что я едва успевала их осмыслить.
Предательство Александра до сих пор свербело в груди болью и обидой, хотя на душе стало гораздо легче.
Не нужно больше лгать, выкручиваться и выходить замуж за того, кто мной просто воспользовался.
Определенно, честность лучше вранья. Я поняла, что постепенно ко мне возвращается желание жить, вместе с аппетитом.
Я уже потянулась к чашке чая, как вдруг из-под кровати раздался тихий, но настойчивый писк.
Заноза одним прыжком оказался на столе и, усевшись прямо напротив меня, тут же потянул лапки к булочке.
– Как после вчерашнего в тебя хоть что-то влезает? – рассмеялась я, отламывая себе кусок булочки.
Заноза задумчиво посмотрел на меня, словно вот-вот ответит человеческим голосом, но нет, увидел на булке орешек и принялся набивать щеки.
Я улыбнулась и отдала ему почти целую булочку, оставив себе только небольшой кусочек.