– Выдыхал не огонь, а лед, замораживая целые долины одним махом! – не удержалась я, пересаживаясь с кресла на подлокотник, в надежде увидеть древние изображения, но их не было, только текст.
– Вы слышали о нем? – удивился Филипп.
– Да, но я думала его не существует. Как и Тарселана Грозового и Иллариона Предсказателя, Селигера…
Филипп строго посмотрел на меня.
– Что значит не было? Извольте посмотреть генеалогическое древо и…
– Просто они меняли мир, сложно поверить, что на свете существовал кто-то настолько мощный, что поднялся в небо, скинул камень, чтобы сотворить соляное озеро.
Дракон пожал плечами и продолжил читать.
Мне же казалось, что я вижу этих легендарных существ: их тени, их взмахи крыльев над миром, их золото и пламя. Меня обволакивало тепло, исходящее не только от очага, но и от самого Филиппа.
– Но всё изменилось, – прочёл он, – когда драконы стали настойчиво требовать наследников. Их больше не интересовала ни любовь, ни брак, нужны были сильные мальчики. Девочки же рождались все реже. Каждый раз, когда появлялась новая, её охраняли, словно сокровище. Ссоры вспыхивали, союзы рушились, драконы дрались между собой. Из-за последней Золотой Девы вот-вот должна была вспыхнуть война между севером и югом. Юная дева предпочла не доставаться ни одному из претендующих на нее драконов. Так род Золотых Дев прервался.
Филипп вздохнул, опустив взгляд на обложку. Затем грустно усмехнулся, закрывая том бумагой и снова перевязывая лентой:
– Типичное поведение драконов. Все или ничего…
– Может быть она… сбежала? Исчезла? – робко спросила я.
– От дракона не убежать.
Я посмотрела на свою шубу и хмыкнула, закутавшись поплотнее. Могла ли моя мать быть Золотой Девой? Я вспомнила, как сияли ее волосы на солнце, как она смотрела на меня яркими светлыми глазами, в них было столько любви.
Наверняка можно найти что-то еще, подробности, знаки. Филипп очень умный, он наверняка может найти что угодно, перерыть книги, свитки…
– Я хотела попросить вас…
Дверь в библиотеку с грохотом распахнулась. Внутрь влетел раскрасневшийся, сияющий Александр. Он выглядел так, будто только что выиграл бой.
– Филипп! – воскликнул Александр с порога. – Скоро тебе придётся прикусить язык насчёт того, что я… что я легкомысленный! Насчёт «порыва»! Потому что… Так… падучая… А ну-ка, кыш-кыш, чего расселась тут, как сова в полночь? У нас тут семейные разговоры.
– Уже ухожу, – пробормотала я, чувствуя, как уши предательски краснеют. Осторожно приподнявшись с кресла, я быстро кивнула Филиппу, не встречаясь больше ни с чьим взглядом, проскользнула мимо них, выскользнув в коридор.