— Блошь, — окликает Митяй, грустно задрав брови домиком. — Если это Безруков, то он обязательно объявится.
Давид доводит меня до нашей палаты, сажает на кровать, наливает кофе и устало плюхается рядом. Вижу, что он хочет пожалеть, возможно пошутить, лишь бы отвлечь, но не находит слов. Мне они не нужны. Я делаю глоток молочной горечи, отставляю кружку на тумбочку и приваливаюсь к боку Анжиева, ища покоя.
Дав обнимает меня, с дрожью прижимает к себе, и мы сидим прилипшие друг к другу, как облезлые коты, побитые жизнью. Я пла́чу, не таясь. Он про себя истекает слезами. Знаю. Уверена. По-другому не может быть.
— Я переверну планету, но найду его для тебя, — в конце концов произносит Давид, целуя в висок. — У тебя будет отец, а у нашего сына дед. Обещаю.
Не знаю, обещание или «наш сын» затапливают с головой теплом и чем-то искрящимся, нежно ластящимся к коже, приятно трущимся о позвоночник, щемяще пузырящимся по венам. Я готова расплавиться, растечься, превратиться в жидкую лужицу и просочиться в Давида сладким ядом. Только он может оказать поддержку скупой фразой и последующим молчанием, говорящим громче любых слов.
Я засыпаю в этой слипшейся позе, впервые не погружаясь в тяжёлые воспоминания. Солнце, небесная синева, сочная зелень травы и деревьев, бирюзовая лента реки, Дрон, до сих пор ловящий рыбу мечты. Где-то с прозрачной высоты срывается ликующий крик птицы, прорезающий заточенным лезвием безветренный простор.
Не подхожу к Андрею. Просто любуюсь его безразличием и пустой умиротворённостью. В какой-то момент всплывают вопросы. Как жизнерадостный, эмоциональный, до невозможности любящий жизнь человек стал блёклой тенью моего любимого мужчины? Почему увидев его таким, сердце больше не истекает кровью? Грусть наполняет мой сон, как будто я, наконец, прощаюсь с ним.
Утро я встречаю с настоящей улыбкой, с чашкой кофе и с тёплыми булочками, принесёнными Любаней к завтраку. В воздухе пахнет ванилью, корицей, кашей из коридора и ожиданиями. Мне не терпится услышать вопль Кима, что абонент из Арабских Эмиратов снова вышел на связь и печатает короткое сообщение.
Мы ждём. День, два, три. Муха ходит подавленный, и каждый раз, открывая крышку ноутбука, погружается в себя, больше не ощущая подъёма работающей идеи. Этот проект сдох, не успев расправить лёгкие и задышать полной грудью.
Накануне выписки я перестаю ждать и прошу удалить профили во всех сетях. Первый вариант не прокатил, но мы найдём способ выйти на след отца. Так говорит Давид, и я ему верю.
У парней очередной мозговой штурм, а я остаюсь в палате собирать вещи. Завтра наш отряд дружной толпой покидает госпиталь, и мы с Андрюшей переезжаем к Анжиеву. Так безопаснее и мальчишкам будет проще нас охранять, не разрываясь на две квартиры.