— Они отказались пускать меня к дочери, — абсолютно спокойно заявляет отец. — Бойцам был дан приказ сильно не мять. Всего лишь небольшое принуждение.
— Я такого приказа не отдавал, генерал, — оскаливается Давид, отслеживая малейшее движение Безрукова. — Боюсь, небольшим принуждением твои люди не обошлись.
— Ничего страшного, — пожимает плечами отец. — Мои люди привыкли к недружелюбным встречам. Пара сломанных костей им не повредят.
Слушая их переброску достижениями, до меня не сразу доходит смысл. Поняв его, я вылетаю в коридор, не по-детски ругаясь. У стены стоят два помятых солдата, присланных Савицким, а на полу лежат отцовские люди, скрученные и осёдланные нашими парнями.
Скрипач выкручивает своему оппоненту руку, беря болевым приёмом, и одновременно тычет дулом в затылок, Канарейка вдавливает лезвие ножа над кадыком сопернику, а Медведь просто сидит на третьем, вырубив того кулаком в висок.
— Твою мать, — вплескиваю руками, подыскивая цензурные выражения, которые враз забылись. — Вы совсем озверели? Отпустите их. Они ничего не сделали.
— Ты у солдатиков спроси про «ничего не сделали», — медленно выдыхает Миха, медитируя на потерявшем сознание мужчине. — У этого лося столько сил, что я его еле вырубил.
— Когда лось придёт в себя, он обязательно принесёт свои извинения, — материализуется в коридоре отец, невозмутимо улыбаясь. — Я хочу провести время с дочерью наедине. Где мы можем разместиться, чтобы нам никто не мешал.
Он, вроде, спрашивает, но ощущение, что привычно приказывает. Это чувствуют все, но если охрана вытягивается по стойке смирно, то в моих парнях растёт бунт против несанкционированных команд. Для них Безруков какой-то залётный хрен, спровоцировавший охоту на меня.
— Мы поговорим в палате, — опережаю очередной виток конфликта и предотвращаю кровавые разборки в стенах госпиталя. И так весь персонал умудрился утрамбоваться в процедурную, а местная охрана выглядывает из-за угла.
Не дожидаясь ответа Анжиева, смотрю на него с укором и возвращаюсь к себе, нервно массирую виски от внезапно обрушившейся боли. Защитнички, орудующие кулаками прежде чем договориться человеческим языком.
— Молодцы парни, — заходит за мной Безруков и прикрывает дверь. — Тихо и без ущерба обезвредили моих ребят. Сложная задача…
— Расскажи мне свою версию, — перебиваю его. — Человек, устроивший на меня охоту, сказал, что ты позарился на жену конкурента, уничтожил всю его семью и угрозами принудил мою мать выйти за тебя замуж.
— Всё не так, — качнул головой отец и сел на стул, уставившись задумчиво в окно. — Не было никакого конкурента. Был друг, однокурсник, сослуживец, некровный брат. Так я думал…