Именно сейчас я почувствовал их легкую пульсацию, как только подбежал к прозрачным дверям. Почти как Гарри Поттер, ощущающий приближение своего злейшего врага, которое проявлялось в виде ужасной головной боли. Все пережитое на мгновение всколыхнулось в душе, шутка ли, прошло лет пятнадцать, а я с тех пор ни разу не был в этой библиотеке. Правда, не намеревался исправлять это и сейчас. Имелись дела поважнее, чем закрывать детские гештальты, искать ту самую тетеньку, которая, вполне возможно, уже на пенсии, учить общению с маленькими детьми и прочее. У меня на руках загибался леший.
Поэтому я вытащил ключ, так сильно приложив к высокой стеклянной двери с массивной ручкой, что услышал жалобный скрежет. Вроде как внутри даже встрепенулся кто-то из библиотекарей, да только мой хист бережно отвел глаза. А после, когда портал заработал, я уже бросился в него, а за мной шагнула Юния.
Вывалились мы возле знакомого рассохшегося пня, который для меня давно стал чем-то вроде алтаря для подношений. Я бережно положил лешего на землю, словно боялся, что тот сейчас рассыпется на части. А после коснулся ладонями сморщенного и крохотного тела местного хозяина.
И вроде бы все было не так уж плохо — промысел, точнее его немногочисленные остатки, плескались внутри оболочки, больше не стремясь ее покинуть. А чуть погодя стало ясно, что хист медленно, но вместе с тем неотвратимо притягивает множество частичек силы из окружающего пространства. Собственно, это именно то, на что я и надеялся — лес должен излечить батюшко.
Я разве что хотел чуть ускорить приближение этого радостного момента. И даже уже почти влил немного собственного хиста в тело лешего, когда вдруг встретился с серьезным взглядом своего древесного товарища. Батюшко смотрел сердито, словно даже гневаясь, тут невольно забудешь, что хотел.
— Не надо, Матвей, — сказал он наконец глухим, будто говорил из подвала, но вместе с тем своим голосом. — Это уже лишнее. Тебе силы самому понадобятся.
— Ты зачем в город поперся? Это же самоубийство.
— Крендели закончились, — хмуро улыбнулся леший. Вышло, правда, так себе. — Я же тебе говорил, неживые. Ты меня слушай внимательно и не перебивай. И обещай сначала дослушать, а потом уже действовать. Пара минут ничего не решит, а ты и без того успеешь дров наломать. Чего смотришь, говорю же, обещай!
Я тяжело вздохнул, ну что за детский сад штаны на лямках? Он бы еще ляпнул что-то вроде: «Матвей, скажи, из-за кого тут чуры все проходы закрыли? Скажи, я честно ругаться не буду». Однако вместе с тем я понимал, что сейчас самое главное успокоить лешего. Он же вон чего выкинул, чтобы со мной встретиться.